Мы с Ани очень торопились. У неё съехал хвостик и раскраснелись щёки.
— Идите, — кивает женщина.
Переглядываемся с Ани. И кто первый сегодня?
Она кусает губы, глаза умоляют меня уступить. Не могу. Я пока не знаю, что увижу, и как себя правильно вести, тоже не имею понятия. Медсестра уже позвонила лечащему врачу, чтобы подошёл к нам. Пока иду к кулеру с водой. Жадно пью, вытираю капли с подбородка и выбрасываю стаканчик в пластиковое ведро.
Мне на мобильный приходит сообщение. Удивлённо моргаю, увидев перевод в сто пятьдесят тысяч.
Телефон тут же вздрагивает звонком.
— Не пугайся, это мы, — звенит голос Вари. — Точнее папа мой перевёл. Ксюша в доле, если что. Как там Саркис?
— В себя пришёл, — шмыгаю носом.
— Ура! — взвизгивает подруга. — Надеюсь, ты от счастья ревёшь?"
"— Да… — только и могу ответить. Накрыло. — Варь, спасибо. Я… Мы отдадим. Не сразу, но обязательно вернём. И Ксюшку обними от меня. Блин! Девочки! — стираю свободной ладошкой слёзы.
— Стеф, ну не плачь, — хнычет подруга. — Всё же хорошо.
Случилось главное! Теперь только вперёд. У нас тренер так говорит: «Упала, встала и, не оглядываясь на свою ошибку, отрабатываешь программу на максимуме собственных возможностей, будто ты уже на олимпийских играх. А там у тебя всего одна дорога — вперёд, к золотой медали.» Ваш с Кисом путь к «золотой медали» только начинается. И главное здесь то, что вы можете туда дойти, потому что он жив, а ты упрямая. Люблю тебя. Не реви.
— И я тебя, Варь. Спасибо.
— Кисе привет, — слышу, как подруга улыбается в трубку.
Обещаю передать и сбрасываю.
Договариваюсь с Анаит, что первая сегодня всё же пойду я. Автоматом напоминаю ей, чтобы никуда не уходила. Она только взгляд к потолку поднимает и усаживается на кушетку у стены.
Задерживаю дыхание и вхожу в палату. Впервые со дня аварии оживают мои Машенька, Федя и Ариша. Вместе с братьями и сёстрами разбегаются врассыпную от затылка по спине и рукам. Кис смотрит на меня.
Ааа!!! Он на меня смотрит!!! Осоловелыми, но такими любимыми карими глазами.
Моргает, дышит без всяких дурацких трубок и масок. На руке, лежащей вдоль тела, подрагивают зажившие пальцы.
За моей спиной ощущается движение. Оглядываюсь. Его лечащий врач пришёл.
— Пока так, — поясняет мне, положив руку на плечо. — Заторможенный. Не до конца осознаёт, что проснулся. Это пройдёт. Для его состояния все реакции можно считать нормой. Даже немного выше. Упрямый парень. Люблю таких, — улыбается врач. — Можешь поговорить с ним.
