Я-то была беспечной малышкой.
— Давай одно на двоих? — мне очень хочется её порадовать в эти непростые дни.
Сколько их ещё впереди? Пока Кис не вернётся в сознание, точно нам никто ничего не скажет.
Ани раздумывает, смешно облизывая губки.
— Ладно. Только самое недорогое.
— Конечно.
Возвращаемся и покупаем простой ванильный стаканчик. Пока идём, она съедает половинку, остальное отдаёт мне. Немного водянистый пломбир, но всё равно вкусный. Наверное, потому что куплен на самостоятельно заработанные деньги.
Подходим к дому дяди Сурена. Охранник открывает нам дверь и, поздоровавшись, пропускает во двор. Оглядываюсь по сторонам. Такая тишина стоит вокруг. И Анаит тоже притихла. Сжала крепче мою ладонь. Идёт рядом едва ли не впритирку.
Заходим в дом. У меня рот приоткрывается от удивления. Диван перевёрнут, кофейный столик с приличной трещиной по толстому стеклу. На полу валяются статуэтки и фотографии. Под ногами хрустит мелкая стеклянная крошка и осколки пластика. С одного окна сорвана занавеска.
— Ничего себе, — выдыхает Анаит.
У меня на языке крутится немного другое слово, но да — ничего себе!
Поднимаю взгляд на звук тяжёлых шагов по ступенькам. Пошатываясь, с ополовиненной бутылкой крепкого алкоголя к нам спускается дядя Сурен. Только нас он не видит. Пьяный. Взгляд мутный, волосы взъерошены, как дополнение творящегося тут хаоса.
— Здравствуйте, — подаю голос.
Нет у меня времени так стоять. Нам надо кое-что из вещей Анаит забрать и ехать дальше.
Дядя Сурен останавливается, пытается сфокусировать взгляд и найти источник звука.
Его ведёт в сторону. Не удержав равновесие, он с высоты своего роста падает пятой точкой на ступеньку. Матерится. Ладонями зажимаю Анаит уши.
— О! — дядя Сурен всё же распознаёт меня. — Невестка пришла.
Отпустив Анаит, подхожу ближе.
— Что случилось?
У меня к нему нет жалости. И тепла нет после того, что он сделал с Саркисом. С нами. Но не спросить не могу.
— Однажды, — жуёт собственный язык и делает глоток из горла бутылки, — я бросил своих детей, — трясёт головой.
Его качает даже сидя. — Потом, — делает ещё глоток алкоголя, — дети пришли в мой дом. Я думал, это шанс что-то исправить, — глотает ещё из бутылки.
Давится. Часть жидкости стекает из его рта по подбородку на шею.
— Думал, дочь же маленькая, быстро привыкнет. Пацан гордый вырос. В меня, — усмехается, стукнув себя кулаком с бутылкой по груди. — Привязать его к семье хотел. Тестя послушал. Опять.
