Только хуже становится. Превращаясь в маленькую девочку, утыкаюсь носом ему в рубашку и плачу. Он гладит по волосам и спине, нашёптывая добрые слова.
С ним всегда немножко теплее, чем с мамой. И я искренне надеюсь, что сейчас он меня поймёт.
— Мне нужна твоя помощь, — подняв голову, смотрю ему в глаза заплаканным взглядом. — Пап, можно мне денег вместо музыкальной школы? Только не через год, а сейчас. И мне документы на машину нужны. Они ведь у тебя?
— Стеф, — папа морщит лоб и хмурит брови. — Сурен звонил.
Сказал, что все расходы по лечению сына возьмёт на себя.
— Нет. Я уже отказалась. Нам не нужны его деньги!
— Не говори ерунды, детка. Он как отец имеет право…
— Он не отец, — перебиваю я. — Ты тоже рискуешь оказаться на этой скамье, если откажешься мне помочь. Или ваши договорённости и чёртов бизнес снова важнее семьи?! Важнее меня? Важнее жизни моего мужа? Папочка, ну пожалуйста. Я ведь не прошу у тебя лишнего. Только то, что ты и так мне обещал. Это же мой свадебный подарок — деньги на школу.
Я тебя очень прошу, помоги мне.
— Мне надо подумать, Стеф, — тихо отвечает отец.
— Ладно… — шагаю от него спиной к двери.
— Стефа, — отец делает шаг навстречу."
"— Я не хочу мешать тебе думать, пап. И надеюсь, что ты вспомнишь о том, что у тебя только одна дочь. Мне к мужу надо. Пока, — разворачиваюсь и практически сбегаю.
Папа выходит за мной. Зовёт в спину, но я не оглядываюсь. Что чувствую? Разочарование. Я наивно надеялась на безоговорочное «да».
Забираю Анаит.
Такси снова вызываю с улицы. Даже с мамой не попрощалась. Не могу. У меня нет сил на милое общение с ними и никак не помогающее сочувствие.
Доезжаем. Гордей уже тут. Говорит, что Кир сейчас у своего отца, приедет немного позже. Дяди Сурена тоже ещё нет. В городе пробки как раз в направлении от их дома до больницы. Спасибо за них вселенной.
Я не помню, куда идти. Торопливо веду за руку Анаит, следуя за Гордеем. Встречаемся с врачом. Нам дают разрешение зайти в палату буквально на пять минут.
Делим их с Ани на двоих. Я захожу первая.
Вижу его. Зажимаю рот ладонью, гася испуганный вскрик. Перебинтованный, бледный. Капельница, приборы вокруг какие-то. Они ещё сильнее пугают меня своими звуками. Подхожу ближе к кровати. Дрожащими пальцами касаюсь неподвижной кисти с подсохшими обработанными ссадинами и шевелю пересохшими губами:
— Привет, муж…
Глава 46
Стефания
В моих пальцах дрожит сигарета из пачки Саркиса. Никогда в жизни не курила.
