Затем, остановившись в самом разгаре любовной экзальтации, я шепнула: «Скажи, зачем ты хочешь пойти к этой женщине? Что ты хочешь там узнать?» – «Ну, я хочу пойти к ней, чтобы ее… утешить, если смогу, – ответила Люсиль, у которой еще не было такого жесткого сердца, как у меня. – И потом я хочу узнать, правда ли это моя мать.» – «Глупости! – резко сказала я, отталкивая ее. – Иди, иди поддавайся своим глупым деревенским привычкам! И упустишь редчайший в твоей жизни случай воспламенить свои чувства гневом, что потом дало бы тебе возможность на десять лет вперед разряжаться при одной только мысли об этом!»
Люсиль смотрела на меня с удивлением.
И я поняла, что пора объяснить ей некоторые тонкости психологии, о которых она и понятия не имела. Я поведала ей, насколько порочны связи, соединяющие нас с теми, кто дал нам жизнь. Я доказала ей, что мать, носившая ее в своем чреве, не заслуживает никакой признательности, а только ненависть, поскольку ради своего сладострастия она выбросила свой плод в мир и обрекла на страдания ребенка, явившегося итогом ее грубого совокупления.
Я добавила множество доводов и примеров, чтобы подкрепить мою систему, что помогло окончательно вытравить из Люсиль пережитки детства. «Какое тебе дело до того, – продолжала я, – счастлива или несчастна эта женщина и в каком она состоянии теперь? Ты должна избавиться от этих связей, всю абсурдность которых я тебе показала. Тебе совсем не надо связывать себя с ними! Сделай так, как я тебе советую, отринь ее от себя, – и ты почувствуешь не только полное равнодушие к ним двоим, но и ощутишь сладострастие, которое будет расти.
Вскоре в твоей душе останется только ненависть, вызванная чувством отмщения. И ты совершишь то, что глупцы называют злом. Ты познаешь власть преступления над чувствами. Я хочу, чтобы ты в своих поступках испытала сладость мщения и сладострастие от совершенного зла.» То ли мое красноречие сыграло свою роль, то ли ее душа уже была развращена коррупцией и похотью, но только ее поведение и намерения совершенно изменились.
Она мгновенно усвоила мои порочные принципы, и я увидела, как ее красивые щечки окрасило пламя разврата, что всегда бывает, когда рухнет неодолимая преграда. «Так что я должна делать?» – спросила она. «Сначала вволю позабавиться, а потом получить кучу денег! – ответила я. – Что касается удовольствия, которое ты обязательно получишь, то ты должна строго следовать моим принципам. Это же касается и денег.
