– Братва тольяттинская.
– Поехали!
Сергею открыли переднюю дверцу, он сел, за ним – все остальные. Ехали более часа. Не доезжая до Тольятти, машины свернули на право, и через короткое время подъехали к большому кемпингу с вооруженной охраной у ворот. Охрана сразу же пропустила машины.
Сергей присвистнул. Во внутреннем дворе кемпинга стояли сотни новеньких машин. Они остановились у двухэтажного здания. Сергей вышел из машины.
У входа в здание их ожидали несколько бритых парней крепкого телосложения во главе с Мочёным.
Мочёный подошел и, улыбаясь, обнял Стрелу. Сергей косо посмотрел на него:
– Ты кто?
– Моченый.
– Не врубился! В деталях растолкуй, братан!
– Не суетись, Стрела. Ты меня не знаешь. Базар есть, поэтому и пригласил.
– Что за базар? У нас вроде дел с тобой не было.
– У тебя здесь доля есть братишка!
Сергей очертил пальцем двор:
– Здесь?
– Здесь.
– Тему понял. Возражений нет.
– Пошли, – пригласил Моченый, – посидим в моем офисе.
– Насиделся, братан, но с хорошим человеком повторить можно.
Они поднялись на второй этаж, и зашли в одну из комнат. Комната была обставлена шикарно. Посередине стоял стол, на нем – всевозможная еда и дорогие напитки. Двое незнакомых Сергею мужчин лениво потягивали виски.
Сергей поздоровался с ним. Один из них встал, пожимая ему руку, другой, подал руку сидя и с небрежным видом. Сергей с Моченым подсели к столу.
– Это Сирота, а это Малхаз, – представил их Моченый. – Наши старшие братья в законе.
– Слышь, Моченый, – деланно – равнодушным тоном спросил Стрела, кивая на Малхаза, – братишка что – инвалид? Не может свое очко поднять, когда здоровается?
Моченый тревожно посмотрел на Малхаза.
Тот побагровел от злости.
– Ты с кем базаришь? – обратился он к Сергею. – Да я твой поганый язык отрежу и бродячим собакам скормлю! – Малхаз говорил, словно отплевываясь, с сильным акцентом. – Я вор в законе, и любой в преступном мире уважать меня должен, слушать, когда я говорю, и делать то, что я скажу! Знай свое место, молокосос, а то мамочку завтра не увидишь!
Моченый собирался что-то сказать, но Стрела знаком остановил его.
– А что, Малхаз, вору в законе западло встать, когда он братве руку подает? – Стрела даже голоса не повысил, задавая вопрос.
Малхаз растерялся. Сказать «да» – обидишь всю братву, «нет» – признать, что был не прав.
– Мамочки у меня никогда не было, – продолжал Стрела, так и не получив ответа, – и все же мне не нравиться, когда задевают моих близких. И еще.
