Были у них какие-то ещё способы ориентироваться в открытом океане? Как они находили направление к островам? По путям перелётов птиц, по облакам, которые скапливаются над островами, по характеру волн…
Они умели читать книгу Великого океана, хотя и не всегда рассудком, а чаще – интуитивно, живя в единстве с природой. У кочевников тундр, степей и пустынь тоже обострено чувство пространства, ориентирования на местности; они умеют пользоваться приметами, недоступными «чужакам», и не всегда могут объяснить, на чём основано это умение.
Странники Океании изобрели уникальные лодки с одним или двумя балансирами. По-видимому, таков был конечный результат эволюции плота, из которого изымали «лишние» брёвна. Затем оставшиеся брёвна заменили долблёнками, скрепили их настилом, а на нём установили мачту с парусом и хижину. Получился плавучий дом!
Лодка с балансиром двигалась преимущественно на парусе, имея рулевое весло. Форма паруса – треугольная (острием вниз). Обычно его изготавливали из сплетённых длинных гибких листьев пандануса.
Скорость лодки достигала 20 узлов. Наиболее манёвренные из подобных судов служили для «морской разведки», а крупные – для перевозки грузов, переселения семей.
С приходом европейцев мореплавание у океанийцев пришло в упадок: судостроение заглохло, а навыки навигации были утрачены. Правда, в Меланезии ещё в XIX веке была широко распространена лодка урумбай – похожая на древнеегипетскую ладью с вместительной надстройкой в центре и с двумя мачтами. Урумбай был хорошо приспособлен для дальних плаваний.
Наиболее знамениты крупные лодки – моны – воинственных жителей Соломоновых островов. Для изготовления монов использовались строительные стволы деревьев тима, почти без сучьев. Такое судно имело высоко вздыбленные нос и корму и вмещало до 100 человек. Борта украшались перламутровыми инкрустациями, на форштевень насаживали крупные панцири улиток овула и устанавливали талисман – деревянную фигуру обожествлённого предка. Бывало и так, что здесь же красовались отрубленные головы врагов – пиратские трофеи.
Однако при всём относительном совершенстве урумбаев и монов трудно поверить, что на подобных судах океанийцы бороздили Великий океан. Скорее всего, морские переселенцы отправлялись в дальние плавания без надежды на возвращение к родным берегам. Они отдавались во власть течениям и ветрам, лишь временами корректируя свой маршрут по признакам сравнительна близкой земли или по сообщениям разведчиков о существовании вновь открытого острова.
