В отличие от других королей-современников, он понимал музыку, разбирался в живописи и коллекционировал ее. Карл V все эти годы старался, и весьма успешно, обучать сына искусству управления государством и народом. Будущий король с молоком матери впитал законы и правила христианской жизни…"
"Словом, Филипп II был воспитан как идеальный правитель, можно даже сказать, что он оказался одним из первых в мировой истории интеллектуалов-интеллигентов во власти! А потому помимо всего того положительного, что придает человеку интеллект, Филиппу были присущи многие комплексы интеллигента-правителя, которые в условиях жестокой жизни превращают человека не просто в монстра, но в монстра, сознающего творимые им злодейства, умеющего с легкостью оправдать их и изощряющегося в них.
Оправданием для Филиппа II была его уверенность в том, что он избран Богом для сбережения и распространения истинной христианской веры – католицизма и для уничтожения быстро поднимавших голову еретиков-протестантов.
В последнем он полностью сходился со своим отцом.
Войны Карла V значительно истощили его подданных. Пока был жив император, население терпело. Но после его кончины ситуация стала резко меняться. Филипп II вознамерился поправить дела Испании за счет богатых Нидерландов. Одновременно король еще более усилил и без того чрезмерную борьбу с еретиками. И это при том, что формально Нидерланды считались независимым государством.
В 1559 г. штатгальтером всех Нидерландов была назначена сводная сестра Филиппа II Маргарита Пармская.
Дочь императора и простолюдинки, в возрасте девяти лет она была взята ко двору штатгальтера Нидерландов Марии Австрийской как законная дочь монарха. Женщина властная, умная, но боязливая, Маргарита была в курсе нидерландских дел и могла бы с успехом управлять страной. Но Филиппу она потребовалась в иных целях: королю требовался послушный и искренне набожный наместник. Таковой и была Маргарита. В помощь ей Филипп назначил выдающегося дипломата своего времени и мецената-гуманиста кардинала Антуана де Гранвеля-младшего.
Как это было принято у гуманистов XVI в., Гранвель первым делом встал на защиту католической веры. Но если Карл V был для нидерландцев своим и ему простили даже сожжение здесь на кострах почти 100 тыс. еретиков, то Филипп II оказался иноземцем. Его возненавидели за куда менее тяжкие деяния, а испанцев стали считать оккупантами.
