Если эта процедура предназначена для скрытого проникновения на чужые планеты – то вполне вероятно.
Устилавшие снег обрывки тем временем исчезали. Да, зарывать парашюты не придется.
Будем прятаться сами. Можно добраться до транспортной кабины и попробовать вторично угнать скаут…
Или – ну его к черту? Размахнуться, вышвырнуть Зерно… а может быть,– бережно зарыть его на невообразимом Поле Чудес. И идти сдаваться.
Зерно пылало в ладони. Я торопливо прикрыл его. Негромко сказал:
– Крекс, фекс, пекс… Тебя зарыть?
Огненный кусочек Тени молчал.
Он не привык отвечать. И Ник Ример тоже затаился.
– Ты ведь нам нужно,– сказал я.– Ну пойми…. И ты, Ник… вы-то живете, и вас голыми руками не взять. А Землю никто не защитит. Кроме меня – никто.
Они молчали – потому что боги не снисходят до людей, а мертвым очень трудно спорить с живыми.
Высоко в небе родился – и ушел за горизонт звук. За моим кораблем спешила погоня.
– Будем считать знаком…– сказал я.– Будем считать разрешением… Куалькуа, я смогу пролежать под снегом до темноты? Обеспечишь тепло?
Да.
Коротко и по-деловому. Я окинул подозрительным взглядом снег. Уже никаких следов, кроме вмятины под ногами, где спасший меня амортизационный кокон коснулся земли. Опустившись на колени, я стал зарываться в сухой, рассыпчатый снег. Глубже… до самой земли. Не знаю, как это выглядело со стороны, но все лучше, чем торчать на чистой белизне.
Куалькуа не подвел. Холода я и впрямь не чувствовал. Только стучало сердце – так, что, пожалуй, не уснешь, и кожа горела.
Симбионт не стал отращивать на мне шерсть, чего я втайне опасался, а просто увеличил кровоток. Ну и, похоже, усилил выделение тепла. Вот она, лучшая диета, лежать в снегу. К вечеру сожгу килограмма три собственной плоти…
Так, зарывшись в снег, я и стал ждать.
Временами я все же задремывал, проваливался в сумбурные, беспокойные видения. В них меня заставляли куда-то идти и что-то делать. Мир был искаженным, замкнутым, похожим на цепь холодных, низких пещер.
Я бродил по ним, не находя выхода, мучаясь от собственного бессилия, а время – скупо отведенное мне время, истекало. Потом я просыпался, шевелился в подтаявшей снежной пещерке, поднимал лицо с ладоней. Одна ладонь пульсировала алым, Зерно светило сквозь кожу. Я выглядывал из снега, чувствуя себя страусом, надежно зарывшим голову в песок.
Но вокруг никого не было. Здание интерната казалось безжизненным.
