Нет, похоже, тут не занимались выравниванием береговой линии и прочим пересыпанием из пустого в порожнее.
Шел я наугад и совершенно не таясь. Наверняка меня видели со сторожевых вышек, но не заподозрили постороннего.
День. Плохо, что сейчас день. Завод работает. Не хотелось бы обшаривать все цеха. Недолго и нарваться на пулю. Возможности куалькуа не безграничны, а тот запал, что провел меня через Врата, может и иссякнуть. Впрочем, завод, вероятно, работает круглосуточно…
Я вошел в первый же попавшийся барак. Охраны не обнаружилось.
Внутри было тепло, едва теплились желтоватые лампы. Воняло. Очень сильно воняло немытыми телами, табаком и гарью, тяжелой, мазутной, словно на железнодорожном вокзале.
Задрав ствол автомата в потолок, я постоял мгновение. С двухэтажных нар, сколоченных из неструганного, черного от грязи дерева, доносился ровный, слитный храп.
Как похоже оружие – во всех мирах.
Я надавил спуск, и огненная полоса ударила в потолок. Это было пулевое оружие, вот только пули вспыхивали, вонзаясь в преграду.
Потолок запылал, словно звездное небо, что так славно светит над Тенью.
– Подъем! – закричал я.
Заключенные горохом посыпались вниз. Я скользнул взглядом по перепуганным лицам – простые, туповатые, таких без меры на матушке-Земле.
Почему для нас матушка – Земля, а для Геометров – солнце?
Та грань, что невозможно передать словами…
– Данилов! – закричал я.– Сашка!"
"Зэки отступали от меня, скучивались в углу барака.
– Сашка! – повторил я, всаживая в потолок еще одну очередь. Потрескивали сыпавшиеся искры.
– Петр?
Я прошел по бараку, засунув автомат под мышку. Присел на край кровати. Хотя бы нижнюю койку Данилов себе отстоял. Молодец.
– Привет, Петр,– сказал он.
Данилов валялся на грубом шерстяном одеяле. Одетый – в серо-синем комбинезоне, в грубых ботинках.
– Вставайте, полковник,– сказал я.– Помощь пришла.
Данилов смотрел мне в глаза.
– А где твои эшелоны с керосином, парень?
– В заднице. Вставай. Нет никаких эшелонов, Саша. Я не собираюсь тебя выкупать.
– Это несправедливо, Петр.
– Конечно,– я не стал спорить.– Справедливости нет и не будет. Я забираю тебя отсюда. Если потребуется прикончить сотню охранников – я их прикончу. Веришь?
– Верю. Петр, мы пленники своей судьбы. Понимаешь?
– Нет. Мне плевать на твои сны.
– Петр… каждый платит по своим счетам…
Неужели это – Сашка Данилов? Всеобщий любимец. Сердцеед и примерный семьянин. Пример для подражания молодых пилотов. Герой крымской войны…
– Каждый отдает свой долг.
