– Вот гады, даже на переговорах не хотят говорить по-человечески,– возмутился Снег.
Мгновенно последовал перевод:
– Неполномочный представитель огорчен и возмущен очередным нарушением перемирия. Атака мирного конвоя подрывает сами корни доверия между нашими расами…
– Расами? – спросил я.
– Ага, они себя людьми не считают,– небрежно бросил Снег.– Ты послушай! Это же обо мне говорят!
Он сиял от восторга.
– Жертвы среди мирного населения…
– Видел бы ты этот мирный конвой! – Снег разом и по-настоящему рассвирепел.
– Десять танкеров, засевали океан вдоль самой линии фронта! Мало им того, что все тиной заросло… Выключи уродов!
Я неохотно приказал – и экран отключился.
– Сейчас бы поймать этого гада… Пошли, Петр! Покажу кое-что!
Вслед за Снегом я вышел из казармы. Мы прошли по плацу, все в том же безлюдье и тишине. Отборная ругань разносилась, наверное, по всей базе.
– Нет, ты посуди, какие наглецы…
Мне стало неуютно. Рассуждать о театре, затеянном ради меня – неведомого пришельца, было очень удобно.
А вот играть роль в пьесе…
– Сюда…
Мы подошли к отдельно стоящему зданию, спустились по лестнице вниз. Несколько дверей – по секундной заминке перед каждой я понял, что Снег открывает их мысленными командами.
– Сейчас полюбуешься,– мрачно пообещал Снег.
За последней дверью оказалась комната, перегороженная посередине мерцающим силовым барьером. Очень уютная комната, кстати, я догадывался, куда мы идем, но увидеть такую роскошную тюрьму не рассчитывал. Окна, конечно, не настоящие, экраны, но неотличимые от обычных.
Мебель, ковер на полу, дверь – наверное, в санитарный блок. На столе – поднос, заставленный едой.
А посередине комнаты неподвижно стояла девушка. Абсолютно нагая. Со светло-зеленой кожей. Худая, все ребра видны. В ее позе было напряжение, как у брезгливого человека, оказавшегося по колено в дерьме.
– Рад познакомить тебя, Петр, с пилотом зеленых. Отважная девушка не называет нам своего имени… так что зови ее, как хочешь…
Снег подошел к барьеру, помахал девушке рукой.
– Что вы с ней делаете? – тихо спросил я.
– Мы? Ничего.
– Почему она так стоит?
– А ты спроси.
Я тоже приблизился к преграде. Девушка смотрела на меня. Радужная пленка чуть искажала цвета, но вроде бы не мешала звуку.
– Как тебя зовут? – мягко спросил я.
Плотно сжатые губы шевельнулись.
– Неважно.
– О, говорит! – обрадовался Снег.– Соизволила вспомнить язык предков.
– Вы не наши предки.
– Как же…
– Почему ты так стоишь? – спросил я.
– Мертвое.
