Маринованный виноград мы запили горячим какао, пряники с вареньем заели красной икрой, а дармового мягкого мороженого из импортного автомата слопали по три порции, после чего единодушно решили, что наш пломбир гораздо лучше, и попросили у иностранцев добавки.
— Ну, поели — теперь можно и поработать, — ласково погладив себя по животу, сказал Вадик.
Тяжело отдуваясь и стараясь не обращать внимания на аппетитные мясные нарезки и фруктовые соки в ассортименте, мы проследовали к стенду итальянской компании, предлагающей поставку, монтаж и обслуживание оборудования для пиццерий.
Это и был клиент, заказавший нам съемку.
Двухминутный сюжет в импровизированной кухне мы снимали почти два часа, и это было весело. Мне очень понравился повар, специально привезенный из Италии, чтобы показать на выставке, как нужно готовить классическую североитальянскую пиццу в режиме кулинарного шоу. Парень громко и очень эмоционально орал:
— О-ла! О-ла-ла! — и при этом подбрасывал тонко раскатанное тесто столь высоко, что одна лепешка так и повисла на балке, поддерживающей крышу павильона.
За другими лепешками он гонялся по всей кухне, сшибая с ног посетителей, толпящихся у кофе-машины, заразительно хохоча и успевая на бегу интересоваться у симпатичных синьор, парле они итальяно или не парле.
— По-итальянски? Легко! — с апломбом сказал повару Вадик, которого вообще-то никто ни о чем не спрашивал, так как мой оператор никак не тянул на симпатичную синьору.
— Пицца, паста, чинзано, коза ностра! — на одном дыхании произнес Вадик, почти полностью исчерпав таким образом свое знание итальянского.
Потом немного подумал и выдал немного опешившему итальянцу «довесок»:
— Чиччолина!
— О, Чиччолина! — Итальянец показал большой палец и одобрительно похлопал Вадика по плечу."
"Мы отработали свою программу и еще немного задержались, чтобы посмотреть представление, происходившее у стенда компании «Цыпа-Лапа». Здоровенная Курочка Ряба в богатом оперении из золотой парчи и с ногами, очень похожими на настоящие куриные — в четыре пальца, — исполнила зажигательный танец, потом легко села на шпагат, стряхнула с себя парчовый балахон с приделанной к нему птичьей головой и превратилась в огромное серебристое яйцо на курьих ножках.
«Скорлупа» яичка была полупрозрачной, потому как представляла собой что-то вроде парашютного шелка, натянутого на проволочный каркас, и внутри смутно угадывалась фигура человека.
