Вооружившись пластмассовой лопаткой, немного помогли устало пыхтящему экскаватору, который рыл траншею под трубы канализации, и, не потеряв интереса к землеройным работам, в «слоновьем» сквере направились прямиком к песочнице.
Забравшись на кучу песка, ребенок, как вождь мирового пролетариата, простер вперед правую руку и произнес пламенную речь:
— Лопат! Исе лопат! Фовок! Глямля! Сиить! И фом для фигуй!
Какая-то бабуля, степенно выгуливающая тихую девочку в бантах и рюшах, посмотрела на меня с укором.
Давая ей понять, что мой ребенок не ругается, а говорит на младенческом русском языке, я озвучила программное заявление малыша, как синхронный переводчик:
— Лопатку, еще лопатку, совок, грабли, ситечко и формочки для фигурок!
Мася энергично кивнул и пошевелил пальчиками протянутой руки, торопя меня выдать ему затребованный набор инструментов. Я вытряхнула в песочницу содержимое погромыхивающего пакета и с чистой совестью отошла к ближайшей лавочке: ребенок нейтрализован минут на пятнадцать, теперь я могу немного отдохнуть.
Бездумно посидеть не получилось. Глядя на роющего песок малыша, я подумала, что занимаюсь примерно тем же самым, когда пытаюсь частным образом выяснить причину и обстоятельства смерти Димы. Кто его убил, зачем и, главное, почему именно на моем балконе?! Действую я бессистемно, потягивая за случайно подворачивающиеся ниточки, большинство из которых выдергиваются с неинформативным свистом, как резинка из штанов, что приводит, как и в случае с резинкой, к новым драматическим событиям.
Из пяти человек, гостевавших у меня в то роковое воскресенье, трое уже мертвы, а что делаю я? Я тупо копаю, словно ищу клад, точное местоположение которого неизвестно! Копну в одном месте — пусто, отойду на пару шагов, копну еще — опять пусто, снова отойду, снова копну — ага, что-то звякнуло! Вытаскиваю из земли одинокую шестеренку и начинаю вертеть ее так и сяк, пытаясь приладить к другим нарытым железякам. Как будто собираю головоломку, части которой приходится предварительно добывать с лопатой в руках!
Совершенно машинально, думая о раскопках, я вытянула из кармана предмет, форма которого на ощупь отдаленно напоминала детский совочек — им оказался мобильный телефон Андрюхи Семина.
Я выпросила его у Татьяны в надежде выяснить, кому звонил Андрюха, договариваясь о встрече, с которой он уже не вернулся. Посмотрела на песочницу — Масянька копался там с энтузиазмом кротенка.
