К тому же в квартире и на двери было найдено немало свеженьких отпечатков капитанских пальчиков.
— Да Серега просто уложил пьяную Галку в постель и ушел, захлопнув дверь, — сказала я Панде. — Лазарчук не такой человек, чтобы кого-то убивать! Кроме преступников, конечно, но и тогда он воспользовался бы не шприцем, а табельным оружием! Наверняка уже после его ухода в квартиру проник настоящий убийца!
— Капитан Лазарчук до поступления в институт МВД закончил два курса медицинского училища, — скучным голосом сказал Панда.
— А на дверном замке квартиры Семиных нет никаких следов взлома, его открывали только «родными» заводскими ключами.
Онемев от изумления — даже Томка разинул пасть, выпустив штанину капитана Потапова, — мы позволили Панде ретироваться. Калитка захлопнулась сама собой, через несколько секунд из-за ограды послышался шум отъезжающей машины.
— Масын! — запрыгал у меня на руках Масянька — большой любитель автомобильных катаний.
— Сиди тихо! — удержала я ребенка. — Не мешай маме думать.
— О чем мама думает? — поинтересовалась Ирка, забирая у меня ребенка.
Я потерла переносицу и провела по носу вниз таким жестом, словно опустила на лицо забрало шлема.
— Внутренний голос подсказывает мне, что Диму, Аду, Андрюху и Галку ухлопал один и тот же убийца, — задумчиво ответила я.
— А внутренний голос не подсказывает тебе, кто этот убийца? — спросила Ирка.
— Нет, — призналась я. — Но он советует мне действовать быстрее, пока убийца не грохнул кого-нибудь еще.
— Кого? — с острым любопытством спросила подруга.
— Да мало ли? — уклончиво ответила я. — Этот убийца на редкость непредсказуемый тип!
— Ну, тогда вы друг друга стоите, — подбодрила меня верная подруга.
Я благодарно кивнула и задумчиво посмотрела в сторону безмолвного и темного дома покойной мадам Титоренко. Я не я буду, если не найду поганца, из-за которого уже четыре человека отправились на тот свет и еще один — Серега Лазарчук — вполне может отправиться на нары! Потом я подумала, что, возможно, несправедливо обвинять во всех черных делах разом одного-единственного преступника, но ничего: если что, я после извинюсь перед ним.
Или перед ними.
После отбоя, ознаменовавшегося по традиции хоровым пением «Боже, царя храни!», мы с Иркой сидели в кухне, изучая документы, добытые прошлой ночью в соседском доме. Строго говоря, по-человечески сидела только я, Ирка же взгромоздилась коленками на табурет, а локтями на стол, на котором были разложены аккуратно рассортированные бумаги.
