Ответила бы на звонки, узнала бы вовремя. Она в реанимации. Состояние дерьмовое, — бросает грубо.
Не сказала бы, что ему по барабану. Но... Волнуется так себе.
Дальше тишина. Я только сейчас вспоминаю, что о своем уходе не предупредила Андрея. Чёрт! Нужно было хотя бы сообщение написать! Мой мобильник снова вырубился.
— Телефон одолжишь? Я на минутку, — прошу отчима, на что он бросает в мою сторону гневный взгляд.
Ответ ясен. Не даст, конечно.
— Дура ты, Вероника, — ухмыляется.
— Куда ты меня везешь? Ты сказал, мы едем в больницу, но.
..
— Хрен тебе, а не больница. Мать увидишь, если будешь умницей. Иначе никак.
— Что ты несешь? — автомобиль тормозит возле дома отчима.
Он покидает салон, открывает дверь с моей стороны. Схватив меня за плечо, сжимает до такой степени, что в глазах темнеет.
— Выходи! — приказывает, тянет на себя.
— Придурок! — кричу. — Отпусти!
Он меня не слышит. Заталкивает в дом. Буквально тащит на верхний этаж. Я же ору всё громче, понимая, что мне отсюда не выбраться. Впиваюсь ногтями в его кисть, на что получаю пощечину.
— Будешь сидеть тут, — как мусор, швыряет в комнату. Падаю на колени, не в силах удержать равновесие. — Может, выйдешь, но... Для этого тебе нужно будет хорошенько постараться, Вероника. Если мне понравится... Только тогда увидишь мать.
Глава 14
Сердце ноет. Я не знаю, как выбраться отсюда. Потеряла счёт времени. Сейчас утро? День? Но точно прошли сутки. На окнах решетки, а дверь заперта на замок."
"Я устала проклинать отчима. Устала орать, чтобы он сгорел в аду.
Долбанный мудак! В один прекрасный день я убью его собственными руками, сейчас же я думаю лишь об одном — скорее выбраться отсюда!
Телефон разрядился ещё вчера. Я понятия не имею, как там Андрей. Что делает, ищет ли меня. Я ничего не знаю, кроме того, что он черт знает что подумает обо мне. Как я ему объясню сложившуюся ситуацию, а?
— Сукин сын, — шиплю, рывком встаю с кровати и подхожу к двери, услышав щелчок. — Придурок! Я в туалет хочу! Голодная со вчерашнего дня! Что ты делаешь?
Отчим надвигается на меня.
Усталый, растрепанный. Снова пьяный! Придурок! Мудак! Мне бы чем-нибудь тяжёлым врезать ему по голове и сбежать отсюда прямо в полицию! Нет, больше я не буду от матери скрывать. Пусть откажется от меня, но я всё же пожалуюсь на него!
— Твоя мать в коме, а ты думаешь о себе? — он говорит так, будто на свете несчастнее его человека нет.
Ужас какой! Он волнуется за мать?! Да хрена с два, мать его!
— Я в туалет хочу, — повторяю.
