Он был самоотвержен до подобострастия и втихаря мстил тем, кто плохо говорил о старшем брате или обо мне, как я недавно узнала.
Между мной и Юкией нет кровной связи, и для него семья, основанная на родственных отношениях, не смогла стать опорой. Его семья – это дом, родина, место, где он живет, куда он может вернуться. А все это можно заполучить только благодаря собственным усилиям, и Юкия всегда изо всех сил защищал это свое место. Вот почему он так разозлился, услышав твои слова.
Только сейчас Коумэ поняла, что сказала Юкии и почему он так рассердился и убежал.
– Госпожа…
– Я прошу прощения за то, что он тебя обидел, но постарайся и ты его простить, – Адзуса низко склонила голову перед Коумэ, не дав ей продолжить.
Та изумилась и поспешно помогла Адзусе выпрямиться.
– Пожалуйста, не надо! Я ведь ничего про него не знала, вот и наговорила ужасных вещей.
– Конечно. Ты про него ничего не знала, но и он не знает, что тебе пришлось пережить.
Коумэ широко раскрыла глаза от удивления, а Адзуса ласково улыбнулась, и морщинки в углах ее глаз стали глубже.
– Я поговорю с Юкией. Наверняка у тебя сложилось о нем свое мнение, но он хороший мальчик. Когда он придет просить прощения, пожалуйста, постарайся подружиться с ним.
– Нет, госпожа, – решительно подняла голову Коумэ. – Я сама к нему пойду.
Адзуса удивилась ее уверенному голосу, но, услышав эти слова, обрадованно заулыбалась.
Когда Коумэ вышла на улицу, небо уже окрасилось мандариновым цветом. Чайные кусты, посаженные в виде живой изгороди, обвивала жимолость, и исходящий от белых цветов медовый запах щекотал ноздри.
Долго юношу искать не пришлось: он сидел неподалеку от выхода из кухни на камнях, ограждающих задний двор, и был явно погружен в свои мысли.
Юкия чем-то отличался от мальчиков-ровесников, которых до сих пор встречала Коумэ. Неизвестно, из-за происхождения или своеобразного воспитания, но какой-то он был спокойный, даже мудрый, а временами выглядел очень по-взрослому. Он отличался и от братьев, Юкимы и Юкити, таких же аристократов, и в его вежливых манерах проглядывало даже нечто такое, что напоминало благородных воронов Тюо.
Юкия не выглядел сердитым, но и не смотрел на Коумэ, хотя явно заметил ее.
– Извини меня, – робко заговорила она, и он взглянул на нее все так же равнодушно.
Поскольку юноша ничего не говорил, девушка истолковала это в свою пользу и бойко продолжала:
– Мне твоя матушка все рассказала. Оказывается, и у благородных воронов есть свои сложности.
