Он потребовал сообщать ему обо всех изменениях и отправился в тюрьму, где допрашивали Хацунэ.
Сумио тоже встал, пошатываясь, и отправился охранять окрестности. Юкия смотрел ему в спину, думая, что на самом деле Сумио не виноват. Он действительно прибыл чуть позже, чем нужно. Но им просто надо было немного потерпеть и дождаться его, тогда ничего бы не случилось. Это Юкия не удержался.
– Это из-за меня Его Высочество ударили ножом, – шепотом признался Юкия, глядя на Хамаю. – Я неверно оценил обстановку, подумал, что молодой господин убьет того человека одним ударом.
Но не получилось. И потому, когда Юкия и остальные отвлеклись, мать Коумэ ранила молодого господина ножом.
– Возможно, господин Сумио тоже виноват, но это случилось в первую очередь из-за меня.
Однако Хамаю, бросив на Юкию взгляд исподлобья, тихонько ответила:
– Не переживай. Я знаю, что произошло. Как ты и сказал, если бы молодой господин убил этого мужчину, ничего бы не случилось. Твое решение было верным. Так произошло, потому что мы скрыли от тебя кое-что об истинном Золотом Вороне.
– Скрыли?!
Юкия вытаращил глаза на Хамаю, и она ответила ему прямым взглядом.
– Понимаешь, Юкия… Он не может убить ятагарасу.
Юноша непонимающе смотрел на Хамаю.
Женщина, ставшая супругой истинного Золотого Ворона, твердо повторила:
– Истинный Золотой Ворон не может убить ятагарасу. Даже если в этом есть необходимость, Надзукихико никак не сумеет этого сделать. Вот такое он существо.
В ее утверждении слышалось смирение.
– Я не понимаю, – признался Юкия.
Хамаю горько улыбнулась:
– Ладно, остальное он сам тебе расскажет. Не волнуйся. От него так легко не отделаешься. Скоро опять будет взирать на нас своим спокойным взглядом.
Однако в глазах Хамаю, когда она посмотрела на здание, где находился молодой господин, Юкия заметил и готовность к самому худшему.
* * *Хацунэ заперли в тюрьме при местном ведомстве, пристроенном к основной усадьбе Северного дома. Вообще-то ведомство занималось внутренними делами северных земель.
Подробно допрашивать Хацунэ должны были после возвращения ко двору, но пока искали сопровождение и охрану, женщину начал расспрашивать чиновник из Тюо, расследующий это дело.
Когда Нацука присоединился к ним, Хацунэ покорно отвечала на вопросы. Она не пугалась, не оправдывалась. Ее спокойствие выглядело неестественно, и нельзя было сказать, что у нее на сердце.
По ее словам, впервые отец Коумэ связался с обезьянами в Садзаки.
