Юкия еще сумел постараться и не мешать им, но что ему делать – не знал. Он вышел на мокрую веранду, чтобы не путаться под ногами, и уселся на краю бамбукового настила.
Было свежо, но холода он, как ни странно, не ощущал. Дождь начался еще с приходом сумерек, и непохоже, что он скоро закончится. Уже приближалась ночь, но ливень только усиливался. Под струями дождя на двор перед зданием опустилось несколько коней.
Сначала за потоками воды Юкия не разглядел, кто это, но когда человек, спрыгнув с коня, приблизился к нему, он тихонько вздохнул:
– Госпожа Хамаю…
За ней следовал Нацука.
Не обратив внимания на Юкию, они бежали к молодому господину."
"В комнате заспорили. Наконец на неверных ногах вышел Нацука, бессильно оперся спиной о лестницу и опустил голову. При виде его Сумио не вытерпел, прибежал со двора и, рухнув на колени, застыл перед Нацукой в глубоком поклоне.
– Это все моя вина! Мне нет оправдания! Вы ведь столько раз предупреждали… – звучала печальная исповедь.
Но лицо Нацуки оставалось безжизненным, словно он увидел конец этого мира.
– Что теперь извиняться? Если он умрет, все кончено. – Нацука закрыл лицо руками, будто от нестерпимой боли.
Матери Коумэ и ее мужу не удалось сбежать, их тут же схватили подоспевшие люди Сумио. Они опоздали совсем чуть-чуть.
Под дождь к растерянным юношам вышла Хамаю. Она прошла мимо Юкии, который не нашелся что ей сказать, босиком спустилась в сад, где уткнулся в землю Сумио, грубо схватила его за ворот и отвесила ему пощечину. Сумио упал в грязь.
Однако во взгляде Хамаю, смотревшей на него сверху вниз, не было ни гнева, ни горя.
– Ты ответствен за то, что оставил его и небрежно отнесся к своей обязанности охранять его. Это твое наказание. – Хамаю оставалась холодной. – И чтоб больше глупостей не придумывал!
– Госпожа Сакура! – растерянно произнес Нацука, глядя то на распростертого на земле Сумио, то на жену брата.
Та фыркнула, словно смеясь в ответ:
– Нацука! У тебя рожа как у мертвеца! Тебе что, сейчас заняться нечем? От того, что ты тут сидишь, ему лучше не станет.
С этими словами Хамаю отвесила и Нацуке пару пощечин.
– Будет так, как будет. Если у тебя есть время впадать в отчаяние, лучше займись его делами.
Хамаю действовала просто и ясно, и какое-то время Нацука молчал, глядя на нее, а потом со вздохом пробормотал:
– Да, ты права. Ты совершенно права. Наверняка Надзукихико сказал бы то же самое.
Когда он снова поднял голову, на лице его была привычная решимость.
