Два из них мы используем, а третий… В общем, Верез взял с меня обещание, что однажды я использую и его. Но в портал, который откроет третий ключ, должна войти одна.
Партнёр заскрежетал зубами, сжал кулаки. А потом, впервые за год совместной работы, я услышала, как Ахмед матерится. Ругался, кстати, на русском. Видимо, чтобы у меня не осталось иллюзий насчёт его мнения.
Когда джигит высказался, я продолжила:
— Да, ситуация выглядит несколько… неоднозначно. Но Верез — нормальный человек, он не подставит.
— Ну конечно!
Я промолчала.
Спорить в данной ситуации бессмысленно. Ахмед слишком мнительный, ему всюду мерещатся враги и мошенники. Даже фонарные столбы иной раз настораживают.
— Почему сейчас?! Почему не через год? Десять лет, двадцать? Он же не называл срок, верно?
Ух… а вот на этом мои откровения придётся закончить. Ахмед ведь не только мнительный, он ещё и закоренелый материалист. С существованием порталов, которые лежат в основе нашего бизнеса, джигит смирился, но за телепатическую связь с мёртвым магом… может и к доктору отвести.
И пофиг, что связь возможна только там, в чужом мире.
— Верез просил не затягивать, — честно соврала я.
«Честно» — потому что… потому что при последнем разговоре маг уже не намекал, а открыто требовал исполнить обещание. Я, конечно, насторожилась, попыталась уточнить подробности — мало ли куда занесёт. Он не ответил, но подарил столько загадочных улыбок…
— Не пущу! — повторил партнёр. Раз сотый, наверное.
Пришлось вдохнуть поглубже, натянуть маску предельной серьёзности и вытащить козырь:
— Ахмед, понимаешь… Этот маг имеет доступ ко всем волшебным ключам, он может изменить их в любой момент.
Взгляд джигита стал острее бритвы. Даже черты лица, кажется, заострились. А я пояснила:
— Вот представь, перейдём мы с Гасаном в деревню, закроем дверь, чтобы местное население в наш мир не проникло, а открыть её не сможем. И всё. Конец бизнесу. Ну и нам с Гасаном…
Теперь и Ахмед на спинку кресла откинулся, устало закрыл глаза. Правда вывод, к которому пришел, обескуражил.
— Значит, пора этот бизнес сворачивать.
— Чего?!
— Сворачивать будем, — повторил джигит. — Не хочу рисковать ни Гасаном, ни тобой.
Офигеть. Ладно Гасан — он племянник и любимчик тёти Сабиры, но я…
— Настя, ты мне как дочь, понимаешь?
Всё. Приплыли. Одна фраза, а у меня губы дрожат, подбородок, ну и слёзы на глазах — куда ж без них. На душе кошка с когтями как у Фредди Крюгера, потому что от настоящих родителей такой заботы ждать не приходится.
