Я метнулась в проём. Догадалась — мы спешим, потому что защитная магия не действует, если дверь открыта. Снова лязг замка и усталый выдох. Кухарка, кажется, постарела лет на десять.
«Настя! — прорычал Верез. — Если ты ещё раз… я…»
Маг осёкся, сознание заполнилось недовольным сопением.
Я окинула взглядом кухню — притихшая челядь пыталась восстановить порядок. Мужчины поднимали опрокинутые столы, женщины собирали с пола всё, что можно собрать. Синта уже тащила ведро и швабру.
— И часто у вас такое? — глухо выдохнула я.
— В последнее время — очень, — отозвалась моя благодетельница.
Я тяжело вздохнула и поплелась к ближайшей лавке. Голова кружилась, руки-ноги не слушались, превратились в пластилин. Кухарка явно не хотела, но поплелась следом. Тоже присела на скамью.
— Что это за чулан?
Женщина прикрыла глаза, ответила далеко не сразу.
— Видишь ли… когда-то здесь была замковая тюрьма. Потом тюрьму перенесли в подвалы северной башни, а тут устроили кухню. Камеры убрали, а вон те, — её рука указала в сторону двери, из которой только что вылетела, — ломать не стали, оставили под кладовые.
А там прежде самых опасных держали. Для них и охранительные плетения особые делали. Причём такие, что не только магию внутри блокируют, но и снаружи непроницаемы. Вот поэтому Сириллу там и прячем. Чтобы герцог не нашел. А он про камеры и не помнит, это при его отце было.
— А что вообще произошло? Я имею в виду — с ней, с Сириллой?
— А оно вам надо? — от краснощёкой такой грустью, такой безнадёгой повеяло, что меня даже передёрнуло.
— Надо, — уверенно сказала я.
Губы собеседницы сложились в улыбку. Правда была она отнюдь не радостной.
— Эх, Настенька… Не поможет твоё высочество…
— Почему?
— Да потому… — кухарка вытерла со лба несуществующий пот, на меня не смотрела. — Ты же знаешь уже, как и что у нас… ну с этой, со страстью.
— Что произошло? — я уже не спрашивала, требовала.
— Влюбилась она. В герцога. И он тоже страстью воспылал. Ну воспылал и… и в койку к себе взял.
Всё, как обычно. А после… сбой у него в амулете случился.
— Каком амулете?
Меня одарили мутным, усталым взглядом.
— Том, который от ненужных детей спасает. У нас все их используют. Даже лишенцы.
— Ясно. И что дальше?
— А дальше Сирилла понесла. Когда поняла, сказать прямо побоялась, всё выведывала у него… нужен ребёнок — не нужен. Мы все говорили — не нужен ему… а она — одно слово, влюблённая. Размечталась, что семья случится.
