Сперва решила, что он издевается, но очень быстро выяснилось — дело в «особенностях перевода». Глупость, конечно, но блондину так понравилось слово, что он повторил его раз десять, откровенно смакуя.
— Нет, это не обыденность, — наконец, признался Кардер. — Это одно из естественных проявлений страсти. А страсть мы ценим очень высоко.
— Почему?
— Видишь ли, Настя… Большую часть населения Фаргоса составляют маги, и для нас… — он внезапно замолчал.
— Что? — подтолкнула я.
По лицу собеседника пробежала странная тень, глаза сощурились.
Кардер продолжил, но что-то было не так.
— Для нас страсть к женщине равносильна страсти к жизни. Мы не можем без этого. Большинство уверено, что лучше сгорать от неразделённой страсти, чем жить в равнодушии. А публичность… Ну… спрятать огонь довольно сложно. Он, как не скрывай, всё равно прорвётся наружу. Вот мы и не скрываем.
Нет, он что-то недоговаривает. Или я чего-то не понимаю.
— Это только мужчин касается?
— Нет, ни в коем случае. Женщина имеет такое же право на страсть.
— А если страсть разделённая, но «запрещённая»?
— Поясни, — в голосе блондина послышалась настороженность.
— Ну он женат, она тоже замужем, а между ними страсть…
Кардер некоторое время молчал, словно не хотел говорить.
— Все знают, страсть почти неуправляема. Если эти двое сойдутся, никто не осудит.
— А как же брошенные супруги?
— Страсть погасла, — пожал плечами блондин. — Значит, всё кончено. Препятствовать чужой страсти они не имеют права.
Та-ак, а это уже интересно.
— Это традиция? — уточнила я.
Ответ был неожиданным и малопонятным:
— Нет. Это целесообразность.
Чёрт! Лучше бы это было традицией. И всё-таки я рискнула продолжить:
— Кардер, а я имею право на страсть?
Он не ответил и молчал так выразительно, что я даже стушевалась слегка.
— Просто подумала, если вдруг я начну испытывать страсть к какому-нибудь мужчине, то Эрик… он ведь не должен препятствовать, верно?
Взгляд Кардера как отточенная бритва, губы — тонкая линия. Он столь внезапно превратился из симпатичного попутчика в главу тайной канцелярии королевства Фаргос, что я невольно отодвинулась, вжалась в бархат диванчика и замерла.
Чёрт, зря я такое спросила. Очень зря!
Эрик словно почувствовал, что разговор о нём. В сознании прозвучало:
«Кардер, ну что? Она что-нибудь сказала?»
«Погоди…» — откликнулся блондин.
Я ощутила толику чужой настороженности.
«Что она сказала?» — в этот раз принц спрашивал холодно и властно.
Мой собеседник наморщил нос.
