Смотрелось произведение потрясающе, но если картина несла в себе какой-то глубокий смысл, то он от меня ускользал.
— Ты в отличном настроении, — заметил Адриан. — Что, в магазине строгих нарядов распродажа?
Я отвлеклась от созерцания собственной персоны, изображенной в виде лилии, и повернулась к Адриану.
— Нет. Брэйден меня бросил.
Адриан перестал улыбаться:
— Вот, дерьмо! Извини. Тебе не… в смысле, выпить не хочешь? Может, надо выплакаться?
Я рассмеялась:
— Нет. Как ни странно, я в полном порядке. На самом деле меня разрыв вообще не беспокоит.
Но ведь я должна переживать? Наверное, со мной что-то не так.
Адриан оценивающе взглянул на меня:
— Не думаю. Не каждый разрыв является трагедией. Однако тебе требуется некоторое утешение.
Он отправился на кухню. Я озадаченно наблюдала, как он достал что-то из холодильника и порылся в ящике со столовыми приборами. Вернувшись в комнату, Адриан вручил мне пинту гранатового десерта и ложку.
— Зачем? — спросила я, машинально взяв предложенное.
— Чтобы съесть, конечно.
Ты ведь хотела его попробовать?
Я вспомнила вечере Брэйденом в итальянском ресторане.
— Ну, да… но ты вовсе не обязан…
— Отнюдь. Это было твое желание, — веско произнес Адриан. — Кроме того, сделка есть сделка.
— Что?
— Помнишь, ты пообещала выпить банку обычной колы, если я продержусь день без курения? Я посчитал калории — они равноценны. В крохотной банке — четыре порции, представляешь?
Я чуть не выронила десерт.
— Ты не курил целые сутки?!
— Почти неделю, — сообщил Адриан.
— Так что можешь съесть всю порцию.
— Но почему? — спросила я.
Он пожал плечами:
— Ты бросила вызов. Кроме того, сигареты вредят здоровью, верно?
— Конечно… — пробормотала я, еще не оправившись от шока.
— Попробуй десерт, прямо тает во рту.
Я быстро отдала банку Адриану:
— Нет. Во всяком случае, не сейчас. Очень уж это странно. Давай я займусь им попозже?
— Ладно, — согласился Адриан и зашагал к холодильнику. — Если ты действительно его съешь. А то я тебя знаю.
Я скрестила руки на груди.
— В каком смысле?"
"Адриан взглянул на меня в упор, и мне сделалось не по себе.
— Вероятно, кто-то и находит твое отвращение к еде привлекательным, но только не я. Я видел, как ты смотришь на Джилл. И сейчас я из милосердия скажу тебе одну жестокую вещь: у тебя никогда не будет такой фигуры, как у нее. Никогда. Она — моройка. Ты человек. Чистая биология. У тебя отличная фигура. Большинство девушек-людей пошли бы на все ради этого.
