Но я не могу встречаться с таким безответственным человеком.
Я уставилась на него:
— Безответственным?
Брэйден кивнул:
— Да.
Внезапно меня охватил неудержимый смех. Непонятно, где он зародился — то ли в животе, то ли в груди. Я не могла остановиться. Пришлось поставить чашку на стол, иначе я бы разлила свой латте. В конце концов мне пришлось закрыть лицо руками, чтобы вытереть слезы.
— Сидни, — обеспокоенно поинтересовался Брэйден, — у тебя истерическая реакция из-за разрыва?
У меня ушло не меньше минуты, чтобы успокоиться и ответить:
— Брэйден, ты дал мне то, чего я и не надеялась получить.
Спасибо!
Я встала. Брэйден окончательно растерялся:
— Э-э… пожалуйста.
Я вышла из кофейни, хохоча как ненормальная. Целый месяц все вокруг только и делали, что твердили, какая я ответственная, усердная и примерная.
Окружающие по-всякому меня называли. Но безответственной — никогда.
Но мне это даже понравилось.
Глава двадцать четвёртая
Поскольку день выдался в своем роде уникальный, я решила заскочить к Адриану.
Мне очень хотелось кое о чем его расспросить. Теперь подвернулся удачный случай.
Я постучала, и Адриан открыл мне, с кистью в руках.
— О! — вырвалось у него. — Неожиданно…
— Я помешала?
— Нет, я делаю домашнее задание. — Адриан шагнул в сторону, пропуская меня. — Не волнуйся, я с легкостью пожертвую работой в отличие от тебя, Сейдж.
Я вошла в гостиную и с радостью увидела, что комната заполнена полотнами и мольбертами.
— Ты снова вернулся в колледж.
— Угу. Адриан поставил кисть и вытер руки о тряпку.
Теперь, когда исследовательский центр из квартиры убрали, здесь снова наступил нормальный творческий хаос.
Он откинулся на спинку клетчатого дивана и стал смотреть, как я перехожу от картины к картине. У одной я задержалась.
— Что это? Похоже на лилию.
— Ты права, — подтвердил Адриан. — Никого не хочу обидеть, но мой цветок круче твоего. Если алхимики вдруг захотят купить на нее права и использовать в качестве рисунка для татуировки, я готов поторговаться.
— Я учту, — ответила я.
После разрыва с Брэйденом улыбка не сходила с моего лица, а пикировка с Адрианом лишь улучшила настроение. Хотя, надо признать, от его живописи я себя чувствовала слегка потерянной — абстрактные произведения Адриана часто действовали на меня подобным образом. Золотая лилия, более стилизованная, была, тем не менее, вполне узнаваема. Вокруг цветка были разбросаны ярко-красные пятна неправильной формы, а окружал все кристаллический льдисто-голубой узор.
