Кстати, вот это мама просила дать вам выпить, — сказал язычник и протянул Дмитрию стакан с пахучей жидкостью.
— Что это? — спросил Селиванов, подозрительно принюхиваясь.
— Настойка из трав, — пояснил Миролюб. — Да Вы не беспокойтесь, моя мама — лучшая знахарка в округе.
— Не отравит?
В ответ Миролюб так округлил глаза от негодования, что Селиванову ничего другого не оставалось, как одним залпом выпить весь настой. Во рту Дмитрия остался горьковатый привкус, но в остальном эффект был воистину поразительным.
Селиванов мгновенно почувствовал ослабление боли в голове и суставах, а его сознание окончательно прояснилось.
— Да, ничего зельице, — признался Дмитрий спустя мгновение.
— Вот и хорошо, — радостно ответил Миролюб и одобрительно кивнул. — Мама ушла ночевать к соседке, так что Вас никто не побеспокоит. Ваши вещи я перенес, а коляска стоит рядом с кроватью. На кухонном столе — ужин. Словом, будьте нашим гостем! Если Вам ничего больше не нужно, то я тоже пойду, — проговорил Миролюб и направился к двери.
— Постой, — окликнул его Дмитрий. — Не поленись, закрой окна обратно.
Миролюб выполнил просьбу и не стал задавать лишних вопросов. За это Дмитрий был благодарен мужчине вдвойне — ему совершенно не хотелось рассказывать незнакомцу о своих затаенных страхах.
Глава 7
Богач волен есть лакомые блюда, украшать росписью потолки и стены у себя в доме, владеть замком… Да, все это ему доступно; но довольство жизнью выпадает, пожалуй, на долю других.
Жан де Лабрюйер
На следующее утро Дмитрия разбудил осторожный, тихий стук в дверь.
— Открыто! — крикнул Селиванов сонным голосом.
— Доброе утро, — поприветствовал гостя Миролюб. — Как спалось?
— Неплохо, — поразмыслив, прикинул Дмитрий. — А ты куда так вырядился? — уточнил он у мужчины, одетого в костюм, полностью соответствовавший его представлениям о язычниках.
— Здесь мы не носим обычной одежды, тем более синтетической. Так сказать, возвращаемся к корням не только в духовном, но и в материальном плане, — пояснил Миролюб.
— Если Вы по-прежнему желаете принять участие в обрядовом действе, то Вам, Дмитрий, тоже придется переодеться.
— Надо, так надо, — пробурчал Селиванов и принял у язычника сверток с одеждой. — Кстати, можешь называть меня на «ты» — думаю, так будет проще нам обоим.
— Не возражаю. Помочь тебе одеться?
— Не нужно, я привык справляться сам.
В действительности, одевать новую, выданную Миролюбом одежду, оказалось очень просто.
