Глава 21
Женечка— Дай нам пять минут.
Тридцать первое декабря. Новый год. Стол накрыт, елка горит праздничными огнями, часть подарков уже подарена, другая дожидается своего часа в укромном месте. Самое время раскрыть все карты и покончить с недомолвками. Мы все это заслужили.
— Я ей скажу. Сама, — прикасаюсь к его напряженной руке, — пожалуйста.
Сама скрыла от нее правду, самой и выкручиваться.
Орлова плющит, но он все-таки соглашается. Понимает, что я — мать, что лучше знаю свою девочку, лучше знаю, как сказать, чтобы не напугать правдой.
Кивает мне и идет в комнату, где дети устроили пикник под новогодней ёлкой.
— Мариш, тебя мама зовет, — слышу его голос и не могу удержаться на ногах.
Опускаюсь на край стула, прижимаю ладонь к груди, где за ребрами бешено бьется сердце. Потом доносится топот маленьких ножек, и ко мне влетает довольная, счастливая дочка. Кудряшки задорно топорщатся, на румяных щеках шоколад.
— Мама, — бросается ко мне на шею со звонким смехом.
Девочка моя ласковая.
— Как там у вас дела? — глажу ее по спинке, собираюсь духом, чтобы сказать главное.
— У Сережи в шоколадном яйце самолетик, а у меня маленькая куколка… только я ее уже потеряла, — виновато шмыгает носом.
— Ничего. Потом найдем, — сглатываю ком, стоящий поперек горла, — а как тебе кукла, которую подарил Денис?
Намеренно убираю слово «дядя».
— Она такая красивая, — умиленно складывает ладошки на груди, — я буду играть с ней каждый день.
— Ты спасибо сказала?
— Да.
— А он?
— Он меня обнял. Крепко-крепко.
Вот так, — обхватывает сама себя ручками и сжимает изо всех сил.
Сглотнуть не могу. Горло перехватывает колючим спазмом. Кое-как прокашливаюсь, глотаю внезапно подкатившие слезы.
— Он нравится тебе?
— Очень. Я бы хотела, чтобы он в гости каждый день приходил. Мы бы играли. В парк бы все вместе ходили.
Она всегда с завистью поглядывала на полные семьи, которые дружно проводят выходные на природе.
— Мариш, — начинаю говорить, и снова нет слов. Мнусь, как слабачка, — понимаешь, дядя Денис… он на самом деле…
Дочь смотрит на меня.
Взгляд пронзительный, пробирает до самых костей.
— Он на самом деле не просто дядя.
Ну что за бред?
— Волшебный дядя? — шёпотом спрашивает она.
Очень волшебный. Просто сказочный.
— Мариш, это твой папа.
Ну вот и все. Сказала…
Она хмурится. Морщит свой маленький хорошенький носик, но ничего не говорит. Я буквально слышу, как у нее в голове скрипят шестеренки, пытаясь переварить полученную информацию. Бедная моя малышка.
