Я усаживаюсь напротив него, уныло подпираю щеку рукой и с тяжелым вздохом начинаю рассказывать:
— Я пошла на собеседование. А там…Там мой прежний начальник. Я же из-за него ушла с прежней работы.
— Что он сделал?
— Домогался, угрожал, вел себя как ублюдок. Я ему отказала, облила хер кипятком, а он, скотина, все никак не отвяжется… — Меня накрывает, и я начинаю тараторить, проглатывая окончания слов.
— Так! Стоп. Стоп. Стоп! — Орлов прерывает мою набирающую обороты истерику. — Какой хер, как домогался, чем угрожал? Рассказывай.
Со всеми подробностями.
Ну я и рассказываю. Все припоминаю. Каждую мелочь, каждое слово. И про кофе, и про машину, которая преследовала нас, и про полицию, и про лифт. Просто все. Будто плотину прорвало, которая удерживала все это глубоко внутри меня."
"Денис внимательно слушает, просто так не перебивает, только вопросы по делу задаёт. И взгляд становится такой жесткий, как у волка.
— Почему ты сразу не сказала об этом придурке? Давно бы проблему решили.
— Почему я, собственно, должна была тебе об этом говорить? — устало вздыхаю и тру глаза.
— Мы с тобой только начали заново общаться, и я должна была на тебя сразу вывалить все свои проблемы?
— Да, — просто произносит он.
— Ты не понимаешь. У него ведь все схвачено он… он… — я не могу подобрать слов.
— Он трус, — заканчивает за меня Денис, — такие лезут вперед, только когда противник слабее. Ты одна, с ребенком, заступиться за тебя некому, вот он и начал строить из себя вершителя судеб.
— Угу, — не могу сдержать иронии, — а сегодня он понял, что я не одна, и станет шелковым?
— Это его проблемы.
Не станет — значит, пойдем другим путем. С адвокатами и тяжелой артиллерией. Так что не бойся ничего. Он свое получит в любом случае.
Как ни странно, я действительно не боюсь. Мне нравится прятаться за крепким мужским плечом, нравится чувствовать себя под защитой. Это обалденное чувство, когда ты вся такая маленькая и несчастная, а мужчина решает твои проблемы. Давно я такого не испытывала.
Все всегда сама. Зубы стиснула и дальше барахтаюсь.
— Ладно, с моими проблемами почти разобрались. У тебя-то что стряслось? Где Сережка? Приболел? — Денис недовольно морщит нос и крутит в руках чашку с чаем. Ему явно не хочется разговаривать на эту тему. — Ты сам условия выдвинул. Сначала я раскрываю все карты, потом ты. За язык никто не тянул.
— Все-то ты помнишь, — ворчит он, отодвигая от себя кружку, — у мамаши он. Она вчера забрала его из сада и не отдает.
