— Если не хочешь мне говорить, где он, то иди и сама забери его! Немедленно!
— Конечно же! Конечно! — с издевкой тянет она. — Сейчас я вскочу по твоему требованию и побегу. Вот прям волосы назад. Не фиг. Пусть сидит у этой Клары.
— Ты же сказала, что ее Лена зовут.
— Да какая разница?! Лена, Света, Зоя Степановна. Хватит мне всякой фигней с утра пораньше мозги выносить!
— Это не фигня, Таня! Это ребенок. Твой ребёнок!
— И что, Орлов? Мне теперь всю свою жизнь к его ногам положить?
— Не надо ничего и никуда класть.
Хочешь войны — воюй со мной, а его в это не впутывай. Просто оставь сына в покое!
— Я его не отдам, понял?
— То есть тебе лучше, если он будет по незнакомым нянькам ночевать, чем с отцом нормально жить?
— По мне так даже в детдоме если он будет, и то лучше, чем с тобой. Там хоть жизни научат и не будут прыгать вокруг него как вокруг золотого унитаза…
Бинго, девочка! Я в этот момент даже готов расцеловать ее в обе щеки, потому что Бойков нервно дергает свой идеальный галстук и, по-моему, не дышит.
— Все, Денис! У меня нет ни времени, ни желания с тобой разговаривать.
— Где…
— Катись к черту! — фыркает она и скидывает звонок.
Я тут же ей перезваниваю, но телефон опять выключен или вне зоны действия сети.
Я развожу руками — дескать, как вам? Понравилось выступление доченьки?
Тесть поднимается и отходит к окну. Стоит, заправив руки в карманы, не шевелится. Словно каменное изваяние, но я чувствую, как у него внутри кипит.
— Если вы не хотите отдавать его мне, то хотя бы заберите у этой «матери», — последнее слово просто выплевываю, — вы же сами все слышали.
Она изуродует его.
Слышу отчетливый скрип зубов.
— Мне уже посоветовали отвести его к психологу, потому что свою родительницу иначе как черным пятном он не рисует. Дальше будет только хуже. Вы же сами это понимаете.
Он молчит.
— Татьяне он не нужен. Ни раньше, ни сейчас, ни тем более в будущем. Она его с самого начала просто использует как механизм давления.
— Почему я об этом не знал раньше?
— Потому что раньше до такого абсурда не доходило.
Я занимался сыном, она к нему не совалась, как-то справлялись. А сейчас, когда речь зашла о разводе, началась война.
— Так не разводитесь, — говорит и тут же морщится, понимая, что сказал херню.
Ничего не изменится, если мы продолжим жить под одной крышей. С каждым днем будет только хуже.
— Мы можем позже обсудить нашу прекрасную семейную жизнь? — цежу сквозь зубы, — а сейчас помогите найти Сережу. Он все-таки ваш внук.
