Ровно с тем же выражением лица на нее смотрел и Ансель. Я едва сдержалась, чтобы не затолкать ему язык обратно в рот. Они ведь даже не могли разглядеть фигуру Коко под огромным бесформенным белым халатом. Более того, накрахмаленный воротник доходил ей до самого подбородка, а рукава – почти до кончиков пальцев, скрытых под белыми перчатками. Униформа не самая удобная, но вот маскировка – очень надежная.
– Как видите, – продолжила Коко, смерив стражника выразительным взглядом, – ваше присутствие здесь более не требуется.
Могу ли я предложить вам вернуться на свой пост? Мы ведь не хотим, чтобы шассеры узнали об этом нелепейшем недопонимании, верно?
Дважды стражника просить не пришлось. Он выскочил за дверь и задержался лишь на секунду, переступив порог.
– Только пусть она распишется в журнале. – С этими словами он с заметным облегчением и негромким щелчком закрыл за собой дверь.
– Капитан Рид Диггори, говорите? – Священник подошел поближе и запрокинул голову, разглядывая меня сквозь очки.
Они увеличивали его глаза до тревожно больших размеров. – О да, я слышал о Риде Диггори и его невесте. Стыдно, стыдно, мадам. Обманом вовлечь праведного мужчину в брак! Это совсем не по-божески…
– Отче. – Коко положила ему на локоть ладонь и посмотрела на него холодно. – Луиза пришла помочь мне сегодня… ради покаяния.
– Покаяния?
– О да, – добавила я, подыгрывая ей и бодро кивая.
Ансель стоял между нами с подлинным недоумением на лице. Я наступила ему на ногу.
Отец Орвилль даже не моргнул, старый слепец.
– Позвольте мне искупить мои грехи, святой отец. Я бесконечно сожалею о своих деяниях и долго и усердно молилась, ища себе наказание поистине достойное.
Я вытащила последние деньги Архиепископа из кармана. Слава богу, отец Орвилль еще не заметил моих штанов. Если заметит, наверняка скончается на месте от сердечного приступа. Я сунула деньги ему в ладонь.
– Молю вас принять это скромное поднесение и смягчить мою кару.
Он поворчал, но деньги сунул в рясу.
– Полагаю, забота о хворых – дело достойное…"
"– Вот и славно. – Коко просияла и повела меня прочь, пока он не передумал. Ансель поплелся за нами, будто не знал, куда ему идти. – Мы почитаем им Притчи.
– Не забудьте следовать уставу. – Отец Орвилль указал на уборную возле выхода. Там на стене висели два пергамента. Первый явно был журналом имен. Я подошла поближе, чтобы разглядеть крохотный шрифт на втором.
