Только король может позволить себе столь астрономическую сумму, а ему волшебные кольца без надобности.
Чувствуя, как колотится в груди сердце, я отстранилась от глазка и посмотрела на Коко. Она нахмурилась и достала из плаща еще монет. Андре с Грю прикарманили их, самодовольно ухмыльнувшись.
Пообещав себе освежевать их заживо после того, как украду кольцо, я снова заглянула в комнату.
– А… А если я скажу, что, помимо вас, у меня есть и другой покупатель? – спросил Трамбле.
– В таком случае я назову вас лжецом, мсье Трамбле.
Вряд ли вы стали бы и дальше хвалиться своими товарами после несчастья, которое постигло вашу дочь.
Трамбле резко обернулся к ней.
– Не смейте говорить о моей дочери.
Мадам Лабелль пригладила юбки и не обратила на его слова ни малейшего внимания.
– Признаться, я весьма удивлена тем, что вы так и не покинули черный рынок магических артефактов. У вас ведь есть и другая дочь, верно?
Когда Трамбле не ответил, она усмехнулась жестоко и торжествующе.
– Ведьмы – зловредные создания. Если они узнают, что кольцо у вас, их гнев будет велик, а судьба остальной вашей семьи… прискорбна.
Побагровев, Трамбле шагнул к ней.
– Мне не нравятся ваши намеки.
– Возможно, угрозы вам понравятся больше, monsieur. Не стоит меня сердить, или же это станет последним, что вы успеете сделать в жизни.
Подавив смешок, я снова посмотрела на Коко. Она уже попросту тряслась от беззвучного хохота.
Бабетта сердито уставилась на нас. Что там волшебные кольца! Возможно, сама эта беседа стоила сорока крон. Даже театр бледнел на фоне такой мелодрамы.
– Итак, скажите мне, – промурлыкала мадам Лабелль. – Есть ли у вас другой покупатель?
– Putain[4]. – Несколько долгих секунд Трамбле сверлил ее взглядом, а затем неохотно покачал головой. – Нет, другого покупателя у меня нет. Я несколько месяцев потратил на то, чтобы оборвать все связи с прежними партнерами и опустошить склад, но это кольцо… – Он тяжело сглотнул, и весь его пыл разом угас.
– Я боюсь говорить о нем людям. Как бы демоны не прознали, что оно у меня.
– Неразумно для вас было вообще торговать тем, что принадлежит им.
Трамбле не ответил. Его взгляд был рассеянным, тревожным – будто он видел нечто, чего не видели мы. У меня почему-то сжалось горло. Мадам Лабелль же не обращала внимания на муки Трамбле и беспощадно продолжала.
