– «Но, – продолжил Архиепископ, и голос его стал жестче, решимее, – если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного».
По моей щеке скатилась слеза. Увидев это, Моргана засмеялась еще пуще.
– Как трогательно. Похоже, все они неверные, правда, Луиза? Сначала твой муж, теперь и отец. Они оба принесли тебе только сердечную боль. Где же та терпимость, о которой ты говорила?
Моргана примолкла, явно ожидая ответа от кого-то из нас. Но мы промолчали, и она встала, разочарованная.
– Я удивлена, Луиза. Я ждала от тебя более яростной борьбы.
– Я не стану молить ни о его любви, ни о его жизни.
Она фыркнула.
– Речь не о нем, а о твоем драгоценном охотнике.
Я нахмурилась. Внутренний голос подсказывал: я забыла о чем-то важном. Упустила это. Не могла вспомнить.
– Я… Я не ждала, что он пойдет за мной, если ты об этом.
Ее глаза коварно заблестели.
– Не об этом.
Смутное ощущение снова напомнило о себе, на этот раз настойчивее.
– Тогда о чем?.
.
Кровь отлила от моего лица. Рид.
Забытые слова Морганы приплыли ко мне сквозь тяжелый туман мыслей. Погрузившись в пучину боли, гнева, безысходности и отчаяния, я не задумывалась над их значением прежде.
«Лионы проклянут тот день, когда они захватили нашу землю. Их народ будет корчиться и биться в муках на костре, а король и его выродки захлебнутся твоей кровью. Твой муж захлебнется твоей кровью».
Но это значит…
– Знаю, я обещала, что позволю тебе самой поджечь его костер, – ворвался в мои мысли певучий голос Морганы.
– Но боюсь, не выйдет. В венах твоего мужа течет королевская кровь.
Нет. Я закрыла глаза, думая о дыхании, но тут же распахнула их – тьма мгновенно закружилась передо мной. Силой воли – нет, силой отчаяния – я заставила свои бесполезные руки и ноги повиноваться. Они протестующе задрожали, когда я упала вперед, прямо в распростертые руки Морганы, туда, где я надеялась заполучить кольцо…
Она поймала меня и прижала к груди, заключив в омерзительные объятия.
– Не печалься, дорогая. Скоро ты с ним снова встретишься.
Она взмахнула рукой, и все почернело.
Якшание с врагом
РидКогда солнце вышло из зенита, Мадам Лабелль указала наверх.
– Шато ле Блан вон там. – Мы посмотрели на гору, которая высилась вдалеке, возможно в двух часах ходу. – Мы должны прибыть ко времени пиршества.
Пришлось поверить ей на слово – больше никто не видел вокруг ничего, кроме деревьев.
