– Я знаю, что они обходились с нами жестоко, знаю, что ты их ненавидишь – и все понимаю. Но так нельзя. Прошлое изменить невозможно, но мы все еще можем шагнуть дальше и исцелиться – вместе. Мы можем разделить эту землю. Никому больше не придется умирать.
Но Моргана лишь крепче вцепилась мне в подбородок и наклонилась к моему уху.
– Ты слаба, Луиза, но не страшись. Я не дрогну. Не поддамся сомнениям. Я заставлю их страдать так же, как страдали мы.
Она выпустила меня, выпрямилась и глубоко вздохнула, а я упала на пол повозки.
– Лионы проклянут тот день, когда они захватили нашу землю. Их народ будет корчиться и биться в муках на костре, а король и его выродки захлебнутся твоей кровью. Твой муж захлебнется твоей кровью.
На миг мой разум растерянно дрогнул, но тут же отчаяние захлестнуло его целиком, не позволяя мне мыслить ясно. С одной стороны находилась моя мать – моя мать – и ее народ. С другой – мой муж и его народ. Каждая сторона по-своему презренна – люди извратили друг друга и самих себя, а ведь все должно было быть иначе.
Каждая сторона по-своему несчастна. Каждая способна на великие злодеяния.
И посреди всего этого оказалась я.
Соль моих слез смешалась с жасмином в моих волосах. Две стороны одной и той же злосчастной монеты.
– А как же я, maman? Ты когда-нибудь меня любила?
Моргана нахмурилась, и в темноте ее глаза казались скорее черными, нежели зелеными.
– Это не имеет значения.
– Для меня имеет!
– Значит, ты глупа, – проговорила она холодно. – Любовь – не что иное, как болезнь.
Отчаянная жажда любви – подлинная хворь. И я вижу по твоим глазам, как она пожирает, ослабляет тебя. Она уже осквернила твой дух. Ты жаждешь его любви так же, как моей, но не получишь ее ни от кого. Ты избрала свой путь. – Она скривила губы. – Разумеется, я не люблю тебя, Луиза. Ты – дочь моего врага. Ты была зачата ради высшей цели, и любовью эту цель я отравлять не стану. Твоим рождением я нанесла удар по Церкви. Твоей смертью я нанесу удар по короне. И оба этих столпа вскоре падут.
– Maman…
– Довольно. – Моргана сказала это тихо, но в голосе ее слышалась смертельная угроза. Предостережение. – Вскоре мы прибудем в Шато.
Не в силах вынести жестокого безразличия на лице матери, я обреченно закрыла глаза и очень быстро пожалела об этом. Будто в насмешку, в мыслях возникло другое лицо.
«Ты мне не жена».
Если эта смертельная мука – любовь, то, возможно, Моргана права. Возможно, без нее мне будет только лучше.
