Широкая и кривая – из-за отекшей челюсти.
– Мы должны найти Луизу раньше ведьм, – сказал Архиепископ. – Она – ключ, Рид. Если она умрет, вместе с ней погибнет и король, а также его потомство. А потом и все мы. Ты должен на время забыть о своей ссоре с ней и защитить королевство. Почтить свои обеты.
Мои обеты. Истинная ярость вскипела в моих жилах от этих слов. Этот человек, возлегший с Госпожой Ведьм, который на каждом шагу нарушал и предавал свои обеты, уж точно не смеет говорить со мной о чести. Я медленно выдохнул через нос.
Руки все еще дрожали от гнева и возбуждения.
– Пойдем, Ансель.
Архиепископ оскалился и вдруг обернулся к Жану-Люку.
– Шассер Туссен, соберите отряд. В течение часа вы должны быть на улицах. Предупредите констеблей. К утру ее нужно найти. Вам все ясно?
Жан-Люк поклонился, торжествующе усмехнувшись мне. Я смерил его ответным яростным взглядом, ища в его лице хоть каплю сомнений, сожалений – но их не было. Его час наконец-то настал.
– Да, Ваше Высокопреосвященство.
Я вас не подведу.
Ансель поспешно последовал за мной, и мы быстро поднялись по лестнице.
– Что будем делать?
– Мы делать ничего не будем. Я не хочу, чтобы тебя все это коснулось.
– Но Лу мой друг!
Его друг.
От этих двух невинных слов мое терпение, и без того натянутое до крайности, наконец лопнуло. Мальчишка даже ахнуть не успел, когда я схватил его за локоть и толкнул к стене.
– Она ведьма, Ансель! Пойми это наконец! Она не друг тебе и не жена мне!
Щеки Анселя вспыхнули от гнева, и он толкнул меня в грудь.
– Продолжай и дальше твердить себе это. Твоя гордость ее погубит. Лу в беде… – Он снова толкнул меня, чтобы подчеркнуть свои слова, но я поймал его за руку и заломил ему за спину, придавив грудью к стене, а он даже не вздрогнул. – Да, Архиепископ нам лгал, и что? Ты лучше него. Ты просто лучше.
Я зарычал, чувствуя, что уже на пределе.
Лу, Ансель, Моргана ле Блан, Архиепископ… все это слишком. Слишком много. Слишком внезапно.
Я не мог расставить по местам все чувства, что меня захлестнули – каждое из них было слишком стремительным, чтобы успеть назвать его, и каждое жалило больнее прежнего. Но подходило время выбирать.
Я был охотником.
Я был человеком.
Но обоими я оставаться не мог. Только не теперь.
Я выпустил Анселя и отступил, судорожно дыша.
– Нет, не лучше.
– Я в это не верю.
Я снова стиснул кулаки, борясь с желанием ударить в стену – или Анселя по лицу.
