– Против Морганы ей не выстоять.
Я мысленно чертыхнулся, проклиная Анселя и его сердобольность.
Потому что я и впрямь все видел. В том-то и беда. Я изо всех сил старался забыть это, но воспоминание стояло перед глазами и не желало уходить. Все прекрасное лицо Лу было в крови. Как и горло. И руки. И платье. От ударов ведьмы уже появились синяки… но не это мучило меня больше всего. Не это развеивало завесу моего гнева.
Нет.
Ее глаза.
Свет, что прежде пылал в них, угас.
«Дурман, – убеждал я себя. – Это дурман их затуманил».
Но в глубине души я знал: все иначе. В тот миг Лу оказалась сломлена. Моя сумасбродная, волевая сквернословка-дикарка оказалась сломлена. И сломил ее я.
«Ты мне не жена».
Я ненавидел себя за то, как поступил с ней. И еще больше – за все, что до сих пор чувствовал к ней. Она ведь была ведьмой. Невестой Люцифера. И если так, то кем же тогда был я?
– Ты просто трус, – выплюнул Ансель.
Я резко остановился, и он врезался в меня. Его злость испарилась при виде моего взгляда – при виде гнева, который кипел в моих венах и кровью приливал к лицу.
– Да ради бога, ступай! – зарычал я. – Иди за ней! Попробуй защитить ее от Морганы ле Блан. Может, ведьмы даже разрешат тебе поселиться вместе с ними в Шато. И на костре ты тоже сможешь сгореть вместе с ними.
Он отшатнулся. Ошеломленный. Обиженный.
Вот и прекрасно. Я резко развернулся и последовал дальше. Ансель шел по опасному краю. Если остальные узнают, что он пожалел ведьмино отродье…
Жан-Люк вошел в открытые двери, неся через плечо ведьму.
Из проколотой шприцем шеи ее сочилась кровь. За спиной Жана-Люка среди мертвецов на ступенях собора лежала голубка. Перья ее были смяты, перепачканы в крови. Глаза – пусты. Слепы.
Я отвернулся, стараясь не думать о том, как защипало в моих собственных глазах."
"Братья ходили вокруг, занимаясь делами. Кто-то заносил в собор мертвецов с улицы. Многие ведьмы сбежали, но тела некоторых из них бросили в груду в фойе. К неприкасаемым. Их публично казнить не будут. Только не после «Древних сестер».
Не после того спектакля. Даже если Архиепископу удастся что-то исправить, молва разойдется быстро. Даже если он будет все отрицать, даже если кто-то ему поверит, ведьмам уже удалось заронить зерно сомнений в умы людей.
Архиепископ зачал дитя с Госпожой Ведьм.
И хотя самого Архиепископа нигде было не видно, имя его слышалось повсюду. Братья говорили тихо, но я все равно их слышал. Все равно видел их косые взгляды. Их подозрения. Их сомнения.
