Глаза Рида, когда-то такие красивые, как море – теперь полыхали как пламя.
– Прошу, скажи хоть что-нибудь, – прошептала я.
На его лице заиграли желваки.
– Мне нечего тебе сказать.
– Рид, это ведь все еще я…
Он резко покачал головой.
– Нет. Ты – ведьма.
Я попыталась собраться с мыслями, а по моим щекам снова потекли слезы. Я столько хотела сказать Риду – столько должна была ему сказать, – но могла думать лишь о том, какое отвращение сверкало в его глазах, как кривились его губы, будто перед ним стояло нечто чужеродное и омерзительное.
Я закрыла глаза – не хотела видеть это, и подбородок у меня вновь задрожал.
– Я хотела тебе сказать, – тихо начала я.
– И почему не сказала?
– Потому что… не хотела тебя потерять. – Все так же не открывая глаз, я робко протянула ему балисарду. Как подношение. – Я люблю тебя, Рид.
Он усмехнулся и вырвал клинок из моих рук.
– Любишь. Будто создание, подобное тебе, вообще способно на любовь. Архиепископ говорил нам, что ведьмы умны. Говорил, что они жестоки.
И все же я поддался вашим уловкам, равно как и он. – Из его горла вырвался злой, неестественный рык. – Ведьма сказала, тебя ждет твоя мать. Это Моргана ле Блан, верно? Ты… ты дочь Госпожи Ведьм. А значит… – На этот раз он издал стон, мучительный, полный неверия, как если бы его неожиданно пронзили в самое сердце. Я не открыла глаз, чтобы увидеть, как на него снисходит осознание. Не могла вынести этого. – Рассказ ведьм был правдив, верно? Весь их спектакль? Архиепископ… – Он резко замолк, и между нами снова воцарилось молчание.
Я чувствовала взгляд Рида на себе как раскаленное железо, но глаз не открывала. – Не знаю, как я только раньше этого не понял. – Теперь его голос стал еще холоднее. Еще ледянее. – Он так странно интересовался твоим благополучием, не желал наказывать тебя за дерзость. Заставил меня жениться на тебе. Теперь все ясно. Вы с ним даже внешне похожи.
Я не хотела, чтобы это было правдой. Всеми осколками своего разбитого сердца я желала, чтобы это оказалось ложью.
Слезы текли все быстрее, но Рид не обращал на них внимания.
– А я-то, дурак, изливал тебе душу. – С каждым словом он говорил все громче. – Угодил прямо в твою ловушку. Ведь это была именно она? Тебе просто понадобилось укрытие, да? Ты думала, шассеры тебя защитят. Что тебя буду защищать я. Ты… – Его дыхание стало прерывистым. – Ты использовала меня."
"Его слова ножом полоснули мне по сердцу. Они были правдивы. Я распахнула глаза.
