Я смотрела, как она кружится, танцует, затем исчезает за занавесом, и чувствовала, как внутри у меня нарастает тревога.
Когда началась вторая песня, мой муж наклонился ближе. Его дыхание щекотало мне шею.
– Жан-Люк сказал, сегодня утром ты меня искала.
– Во время спектакля разговаривать некрасиво.
Он сощурился, ничуть не смутившись.
– Чего ты хотела?
Я снова обратила внимание на сцену. Крючконосая вышла на подмостки, разметав по плечам кукурузные волосы. Я как будто что-то вспомнила при виде этого, но полностью уловить воспоминание не смогла – оно ускользнуло, как вода меж пальцев.
– Лу? – Муж осторожно коснулся моей руки. Его ладонь была теплой, большой и мозолистой, и отстраниться я не смогла.
– Нож, – призналась я, не сводя взгляда со сцены.
Он резко втянул воздух.
– Что?
– Мне нужен был нож.
– Ты ведь это не всерьез.
Я посмотрела на него.
– Как никогда всерьез. Ты же видел вчера мадам Лабелль. Мне нужна защита.
Он крепче сжал мою руку.
– Она тебя не тронет. – Смазливый мсье рядом с нами многозначительно кашлянул, но нам не было до него дела.
– В Башню ее больше не пустят. Архиепископ дал слово.
Я нахмурилась.
– И мне что, должно стать легче от этого?
Он посуровел и стиснул зубы.
– Да. Архиепископ – могущественный человек, и он поклялся защитить тебя.
– Его слово для меня не значит ровным счетом ничего.
– А мое? Я ведь тоже дал клятву тебя оберегать.
Было даже смешно, как он рвется защищать ведьму. То-то он бы посмеялся, если б узнал правду."
"Я лукаво вскинула бровь.
– Так же, как я обещала тебе повиноваться?
Он смерил меня хмурым взглядом, но теперь уже не только мсье сердито смотрел на нас. Устроившись поудобнее на своем месте, я самодовольно тряхнула волосами. Мой муженек был слишком чопорным занудой, чтобы ругаться при посторонних.
– Разговор не окончен, – проворчал он, но тоже откинулся на спинку кресла, угрюмо глядя на актеров.
К моему удивлению – и невольному удовольствию, – его рука так и осталась лежать поверх моей. Спустя несколько долгих мгновений он как будто бы мимоходом погладил своим пальцем мои.
Я поерзала на месте. Он не смотрел на меня, а в упор глядел на сцену, но его палец продолжал выписывать узоры на моей кисти – от костяшек и до самых кончиков ногтей.
Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на спектакле. Восхитительные мурашки бежали по моей коже от каждого прикосновения руки моего мужа… А затем он медленно поднялся выше, касаясь моего запястья и внутренней стороны локтя.
