Я сомневалась, что нас кто-нибудь вспомнит, но людям частенько бывало неуютно – хотя кто-то назвал бы это «благоговейным трепетом» – при шассерах. Веселую пирушку никто лучше шассера не испортит. Особенно такого занудного, как мой муж.
Он подвел меня к нашим местам. В кои-то веки его прикосновение не вызвало у меня отвращения. Было даже… приятно. Его рука оказалась теплой. Сильной. Все было хорошо, пока он не попытался снять с меня плащ. Я выдернула плащ обратно, не желая с ним расставаться, Муж нахмурился, кашлянул после короткого неловкого молчания и наконец проговорил:
– Я так и не спросил… тебе понравилась книга?
Ответить я не успела – господин, что сидел рядом, поймал меня за руку.
– Enchanté, mademoiselle[17], – мурлыкнул он, целуя мои пальцы.
Я не удержалась и хихикнула. Он был по-своему красив – или вернее смазлив, с темными гладкими волосами и тонкими усиками.
Мой муж побагровел.
– Будьте добры не трогать мою жену, мсье.
Мужчина вытаращил глаза и посмотрел на мой безымянный палец без кольца.
Я хохотнула еще громче – перстень Анжелики я предпочла носить на правой руке, просто чтобы побесить мужа.
– Вашу жену? – Он бросил мою руку так поспешно и испуганно, будто это был ядовитый паук. – Я не знал, что шассеры… вступают в брак.
– Я – вступил. – Муж встал и кивнул мне. – Поменяйся со мной местами.
– Я, конечно же, не хотел вас обидеть, мсье. – Смазливый господин с сожалением посмотрел на меня, когда я от него отодвинулась. – Однако должен сказать, что вы, безусловно, счастливчик.
Мой супруг смерил мужчину свирепым взглядом и тем самым заткнул ему рот до конца вечера.
Свет померк, и я наконец сняла капюшон.
– Да ты у нас собственник, оказывается? – шепнула я, снова улыбаясь. Какой же он все-таки дурачок. Умильный, надменно-ослиный дурачок.
Он не стал на меня смотреть.
– Представление начинается.
Заиграла симфония, и на сцену вышли актеры и актрисы. Я тут же узнала крючконосую девушку и хихикнула, вспомнив, как она унизила Архиепископа на глазах его обожателей.
Гениально. И потом, провернуть такие чары прямо под носом моего мужа и Архиепископа…
Крючконосая была Белой дамой, и притом совершенно бесстрашной.
И хотя она играла лишь второстепенную роль в хоре, я внимательно смотрела, как она танцует вместе с актерами, которые играли Эмилию и Александра.
Однако мое веселье быстро поугасло. Что-то смутно знакомое было в манерах этой девушки – когда мы только встретились, я этого не заметила.
