Я чувствую какое-то единение, будто давно его знаю. Может, так и есть?
Дракон будто выходит из задумчивости, отстраняется от меня. Мне немного жаль, наверное, не стоило вот так без спроса его трогать. Зверя окутывает дымка, она искрится, и внутри неё пробегают молнии, как в грозовом облаке! Я невольно отшатываюсь. Миг — и на балкон мягко приземляется… Ульрих.
Что? Так это был он? Это его я трогала за переносицу! Стыдоба-то какая! Вот он мне скажет сейчас пару ласковых об обращении с драконами…
Но не говорит. Вместо этого его лицо меняется, будто он увидел что-то, что причиняет ему боль.
В один шаг он резко подходит ко мне, фиксирует мою голову и… касается губ.
Меня будто молния пронзает сквозь всё тело, я замираю. Ульрих, едва коснувшись, отстраняется, делает вдох и снова накрывает мои губы своими. Теперь он целует по-настоящему, жадно, будто в первый и последний раз. Я кладу руки ему на грудь, чтобы оттолкнуть, но вместо этого сжимаю пальцы, сминая его рубашку. От близости Ульриха, от его губ, и того, как он зарывается пальцами в мои волосы, накатывает слабость, а в груди пожар, который распространяется по телу и падает вниз.
Я не понимаю, что со мной, и это немного пугает. Слишком резкое сближение, и сквозь сладкий туман в моей голове загорается красная лампочка, «опасность». Он тот, кто может меня убить, особенно сейчас, когда сюжет пытается вернуться в прежнее русло. Я отталкиваю Ульриха, вытянув руки, но он продолжает тянуться ко мне. Я всё же разрываю поцелуй и опускаю голову.
Щёки пылают, в груди гулко стучит сердце.
Что я наделала? Нет, это же он был первым! Мы же почти расстаёмся, и вскоре разорвём помолвку, что он творит?
Мысли путаются, я сама себя не понимаю. Касаюсь пальцем припухших губ, осторожно из-под ресниц смотрю на Ульриха. Он… похоже, тоже в шоке.
— Ирма, — хрипло говорит он. — Я…
Он делает шаг ко мне, а я — назад. Там уже перила балкона. Но я не готова сейчас разговаривать, слишком запуталась. На глазах выступают слёзы.
— Зачем ты пришёл? — вырывается у меня.
— Всё было нормально, шло, как надо, а ты…
— Ирма, успокойся, — мягко говорит он, оставаясь на месте. — Может быть, мы…
— Никаких «мы»! Это всё ты!
Я сама не понимаю сути своих претензий. Чтобы взять паузу, заскакиваю в комнату и закрываю балконную дверь. Прислоняюсь к ней спиной и глубоко дышу.
Чёрт, и что мне делать? Теперь сердце тянет, будто я пытаюсь оторвать частичку себя и выкинуть. Но это же Ульрих! А действие магии внушения родителей давно прошло.
