Он прикрывает глаза, а потом начинает говорить медленно, словно продавливая каждое слово:
— То есть, кто-то проник к тебе в комнату, испортил платье, и ты даже не сообщила об этом? Просто решила проигнорировать?
Я вся сжимаюсь от взгляда Ульриха, но не от страха, а от осознания, насколько он прав…
— Я говорила вахтёру, но мне сказали, что никто посторонний не заходил в общежитие.
Точно! Тогда я ещё не знала, что служанка Ирмы может вернуться, а сейчас ясно, что это могла быть она! Она же не «посторонняя», её тут знали!"
"— Это, наверное, тоже была Сирена, — я от волнения даже хватаю Ульриха за рукав.
— Надо её допросить. Её наверняка кто-то надоумил так поступить, и это могут быть даже мои родители.
— Родители? — Ульрих выгибает бровь.
Почему он так удивляется? Должен был видеть, что отношения у нас не очень-то хорошие. Возможно, он считает, что благородные люди, которыми всё же являются родители Ирмы, не заходят так далеко?
— Возможно, я не права, — отступаю на шаг, убираю руку.
— Нет, Ирма, я тебе верю, просто… Всплывают всё новые и новые важные вещи, которыми ты и не собиралась делиться со мной.
— Ну…
Я отвожу взгляд. Ульрих молчит. Когда я снова смотрю на него, выражение его лица кажется немного печальным.
— Впредь так не делай, — говорит он. — По крайней мере, пока мы не разберёмся в этом. Обещаешь?
— Постараюсь, — выдавливаю я улыбку.
— А сейчас тебя надо накормить, — ставит он меня перед фактом.
Тут уже я не спорю. С Ульрихом безопаснее, время обеда прошло, а я всё ещё не пообедала. Меня всё устраивает.
Устраивает, пока мы не приходим в столовую для преподавателей…
Здесь гораздо меньше столиков, они отделены ширмочками, и многие стоят у больших окон, за которыми открывается приятный вид на внутренний садик между корпусами академии. Спорить поздно, поэтому я только спрашиваю, туда ли мы пришли, на что получаю уверенный ответ, что всё правильно.
Мы садимся за один из дальних столиков у окна. Ульрих не берёт себе ничего, кроме кофе, и, похоже, собирается просто убедиться, что я всё съем. Немного неловко, но голод сильнее, и я решаю не сильно думать об этом.
Отправляю первую ложку пюре в рот и жмурюсь от удовольствия. Жизнь налаживается, как говорится.
Но стоит мне так подумать, как происходит что-то странное. Словно огонёк разрастается в груди, я чувствую прилив сил и… магии.
