Длинные серебристые волосы водопадом падали на её плечи и опускались дальше, до самой талии. Лицо Хейзел было таким бледным и светящимся, что казалось неземным.
Обе девушки одновременно повернули головы к Цирцее и улыбнулись. В их глазах не читалось не только страха, но даже удивления. Было такое впечатление, что им хорошо известно, кто это перед ними.
– Ты, наверное, Цирцея? – спросила огненно-рыжая красавица Примроуз.
– Как вы догадались, кто я? – вопросом на вопрос ответила Цирцея.
Примроуз и Хейзел переглянулись и улыбнулись.
– Мы всё знаем о тебе, Цирцея. И надеялись, что найдём тебя здесь.
Цирцея пошла навстречу прелестным девушкам. Видеть ведьм вернувшимися домой и вновь живыми делало ещё более реальным и то, что Готель потеряла их, и то, что они сами потеряли её.
– Значит, вы уже знаете о своей сестре? Мне очень жаль.
– Мы знаем всё, милая Цирцея, – снова улыбнулись девушки. – Пожалуйста, не переживай. Разумеется, наши сердца скорбят по Готель, но она сама выбрала свой путь.
Точно так же, как ты собираешься выбрать свой.
Цирцее очень хотелось узнать, откуда ведьмам так много всего известно, однако чувствовала, что было бы невежливо спрашивать их об этом.
– Отчего же невежливо опрашивать, Цирцея? – хихикнула Примроуз. – Мы тебе доверяем. – Цирцея стояла молча, ожидая продолжения слов Примроуз. – Мы находились в Промежуточном месте с тех пор, как потеряли свои жизни. Готель привязала нас к этому миру, сохранив наши тела, но наши души.
.. они находились в другом месте."
"Цирцее стало страшно. При мысли о сёстрах Готель, застрявших на переходе между мирами – этим и следующим, – по её телу пробежал озноб.
– Поначалу нам было трудно, но только до тех пор, пока мы не научились слышать, – вступила в разговор молчавшая до того времени Хейзел. Голос у неё был просто божественным. – Мне лишь хочется, чтобы Готель тоже была с нами. Хочется, чтобы у неё была такая же возможность слышать и узнавать. И было время отдохнуть и восстановиться, после того что с нами сделала наша мать.
Мне хочется, чтобы у Готель было столько же времени, сколько у нас, чтобы позволить крови Мани придать ей силы, которые она придала нам. А затем она будет здесь, и мы будем тремя неразлучными ведьмами, как нам всегда хотелось.
У Цирцеи сердце болело за них, всех троих. За сестёр, которым никогда не суждено быть вместе. Она не знала, что на это сказать, и потому перевела разговор на другую тему.
