До этого она никогда не боялась её, но сейчас, впервые в жизни, Мани вдруг захотелось съёжиться от страха. Впрочем, очень быстро Нестис успокоилась, и выражение её лица вновь стало прежним. – Это моя ошибка. Я позволила тебе считать, что ты имеешь право на собственное мнение. А ещё я слишком многим делилась с тобой, дочь моя, слишком многое позволяла, но тебе не следует забывать о том, что королева здесь – я, и моё слово здесь закон. Посмей ещё раз перечить мне, и ты очень пожалеешь об этом. Лучше не гневи меня.
– Но мама, неужели я не имею права голоса, когда речь идёт о судьбе моей собственной дочери?
– Нет, моя дорогая, не имеешь.
А теперь иди к своей дочери. Любуйся на свою красавицу, а к утру, я надеюсь, у тебя будет уже три таких сокровища. Потому что твоя дочь из одной станет тремя, и так будет, хочешь ты того или нет. А теперь уходи, пока я действительно на тебя не рассердилась.
Мани покинула материнскую спальню и поднялась наверх, в детскую, с глазами, полными слёз, и переполненным ужасом сердцем.
Её дочь мирно спала в кроватке, вырезанной из камня в виде птичьего гнезда и спрятанной среди ветвей установленного посреди комнаты каменного дерева. Запелёнатая в одеяльце малышка выглядела такой милой, такой трогательной. Над её кроваткой склонились серые каменные вороны, с любовью смотрели на девочку со своей высоты. В дальнем правом углу комнаты находился алтарь, увешанный маленькими портретами королев, правивших когда-то Мёртвым лесом, а теперь ушедших в туманы Вечности. Их предки.
Нестис была единственной, кто имел право разговаривать с предками, но Мани сейчас была в панике. Ей необходимо было знать, правда ли то, что сказала ей мать. Предчувствие подсказывало Мани, что не всю она правду сказала, не всю. И тот же внутренний голос предупреждал о том, что разделение её дочери станет гибельным для самой Мани. Она открыла установленный на алтаре деревянный ящик и дрожащими руками зажгла внутри его чёрную свечу.
– Уважаемые предки, простите меня, пожалуйста, за то, что тревожу вас в туманах Вечности, но меня беспокоят ваши планы по поводу моей дочери.
В ответ из глубины ящика прозвучал потусторонний, но успокаивающий, вселяющий уверенность женский голос:
– Мы очень рады рождению твоей дочери, Мани.
Хотя Мани не знала, чего ей ожидать дальше, тихий добрый голос этой лишённой лица предшественницы снял её напряжение."
"– Но тебе всё ещё слишком рано беспокоиться насчёт наших планов на твою дочь, – продолжил тот же голос из ящика.
