— В то утро, когда было совершено убийство, вы сидели на этом месте, где мы с вами сидим сейчас. Вы были здесь… или, вернее, ваш зонтик был здесь. Мисс Брустер и мистер Редферн увидели его с лодки. Вы уверены, что в то утро вы не ходили в бухту Гномов и не зашли там в грот, в знаменитый грот Гномов?
— Я даже не знаю, где он находится! И что бы я там делала?
— В день убийства, — медленно проговорил Пуаро, — кто-то, надушенный «Габриэль № 8», был в этом гроте.
— Вы же сами только что сказали, что Арлена Маршалл тоже душилась этими духами.
В тот день она была там на пляже… Вполне можно предположить, что она заходила в грот.
— А что ей было там делать? Там темно, тесно, неудобно.
— Не спрашивайте меня, что ей там понадобилось, — нетерпеливо ответила она. — Если Арлена была на этом пляже, она скорее всех могла туда зайти! Что касается меня, то, как я вам уже сказала, я никуда отсюда не уходила.
— Вы только вернулись в отель за очками и зашли в номер к Маршаллу.
— Да. Я совсем об этом забыла.
— Кстати, я должен вам сказать, что вы ошиблись, думая, что он вас не видел.
Она недоверчиво взглянула на него.
— Он меня видел?.. Это он вам сказал?
— Да, — ответил Пуаро. — Он увидел вас в зеркале, которое висит на стене прямо над его рабочим столом.
По лицу молодой женщины скользнула тень.
Пуаро больше не смотрел на море. Его взгляд не отрывался от рук Розамунды Дарнли, красивых рук с длинными тонкими пальцами.
Заметив, куда он смотрит, она сухо спросила:
— Мои руки интересуют вас? Может быть, вы думаете, что… что…
— Что я думаю?
— Ничего, — ответила она.
Часом позже Эркюль Пуаро добрался до тропинки, ведущей по верху берега к Чайкиной скале.
На пляже кто-то был. Пуаро видел маленькую фигурку в красной блузке и синих шортах.
Он спустился по каменной тропинке очень медленно: его туфли из тонкой кожи, как всегда, были для него немного узки.
Услышав шаги, Линда повернула голову. Она узнала его и вздрогнула.
Он присел рядом с ней на гальку.
Она смотрела на него бегающими испуганными глазами затравленного животного.
Его растрогало это проявление слабости его противника. Она еще ребенок. Она так легко ранима и ее так легко можно обмануть.
— Что вам от меня нужно? — спросила она.
— В тот день вы сказали начальнику полиции, что вы любили вашу мачеху и что она была к вам добра.
— Да. Ну и что?
— А то, что это неправда.
— Нет, правда!
— Ее поведение с вами нельзя назвать откровенно злым, я с вами согласен. Но вы ее не любили.
