Пуаро долго смотрел на нее и потом сказал:
— Вы знаете, что за вашими словами скрывается очень много возможностей?
Она покраснела и ответила:
— Это просто предположение и больше ничего. А теперь поделитесь со мной вашими мыслями!
Он задумался, устремив взгляд в морскую даль.
— Будь по-вашему, — произнес он наконец. — У меня несложная манера мышления, и я всегда считаю, что виновен тот, у кого есть, по всей видимости, наибольшая возможность совершить преступление. С самого начала у меня сложилось впечатление, что все, предстающее моим глазам, указывало на одно и то же лицо.
— Продолжайте, — сказала она, и беспокойство засквозило у нее в голосе.
— Но здесь есть одно осложнение: тот, о ком я думал, физически не мог этого сделать!
Она почувствовала легкое облегчение.
— И что же?
Он пожал плечами.
— Как нам быть в таком случае? В этом и заключается проблема!
Воцарилось длительное молчание.
— Позвольте мне задать вам один вопрос, мадемуазель.
— Пожалуйста!
Она заняла оборонительную позицию и напряженно смотрела на него.
Но вопрос оказался не тем, которого она ожидала.
— Можете ли вы мне сказать, приняли ли вы ванну, вернувшись в отель до игры в теннис? — спросил Пуаро.
— Ванну? — непонимающе переспросила она. — Что вы имеете в виду?
— По-моему, я до предела ясен! Ванну. У вас в номере имеется некий эмалированный предмет. Если повернуть кран, туда начнет наливаться вода. Вы погружаетесь в нее, потом выходите, вынимаете пробку и — буль-буль — буль! — вода утекает в канализационные трубы…
— Мсье Пуаро, да не сошли ли вы с ума?
— Я? Нет, я остаюсь в здравом уме.
— Ну, если вы в этом уверены… Нет, я не принимала ванны.
— А! В таком случае, никто не принимал ванны. Это очень интересно.
— А зачем кто-либо должен был ее принимать?
— Действительно, зачем?
Слегка раздражаясь, она сказала:
— Я полагаю, что это и есть нотка Шерлока Холмса в вашем поведении?
Он улыбнулся и нарочито потянул носом."
"— Позволите ли вы мне маленькую нескромность?
— Я не думаю, что вы на это способны, мсье Пуаро.
— Я очень польщен тем, что вы мне так доверяете, мадемуазель Дарнли. Разрешите мне вам сказать, что у вас прелестные духи… Они так тонко и пьяняще пахнут…
Его руки рисовали в воздухе причудливые арабески.
— Я добавлю, что это «Габриэль № 8».
— Я вижу, вы знаток. Я уже многие годы пользуюсь этими духами.
— Как и покойная миссис Маршалл. Это дорогие духи отличного качества
Розамунда улыбалась.
