Конструкция получилась уродливо-неказистой и вряд ли бы когда-нибудь попала на обложки журналов «Юный техник» или «Судостроение», но это был единственный доступный нам предмет, который хоть как-то держался на плаву.
Выйдя из кустов к открытой воде, мы попытались вскарабкаться на плот, но он уходил из-под наших ног. Плот не выдерживал двух пассажиров. Можно было повысить плавучесть, добавив дополнительные брёвна, но у нас больше не было проволоки, чтобы скрепить их.
Положение было отчаянным. Весь труд шёл насмарку.
Мы стояли по грудь в холодной мутной реке, ливень всё шёл и шёл, но мы так привыкли, что уже не замечали его.
– Плыви один, – предложил я. – Ты всё равно лучше меня на воде держишься. А там что-нибудь придумаем. Если поплыву я, то в случае переворота плота могу утонуть, тогда и ты тоже тут пропадёшь.
Макс молчал, лихорадочно соображая, как поступить, а потом сказал:
– Значит, так, я сейчас переправлюсь на тот берег – и бегом к Саньке Мохову, возьму у него лодку и вернусь за тобой!
Плыть на хлипком плоту через широкую полноводную протоку, с бешено летящими мимо водоворотами, было опасно.
Макс долго собирался с духом и вдруг громко запел:
Что будут стоить тысячи слов,Когда важна будет крепость руки?И вот ты стоишь на берегуИ думаешь – плыть или не плыть?[32]Затем, вскарабкавшись на плот, балансируя и удерживая равновесие, он решительно оттолкнулся шестом. Река подхватила и понесла его вниз по течению. Плот от тяжести подтопило, он скрылся под водой, и казалось, что Макс стоит на воде, словно библейский пророк.
Плот удалялся, и ветер доносил до меня обрывки песни, которая становилась всё тише и всё неразборчивее. У Макса была привычка: в трудных ситуациях он укреплял силу духа песнями Цоя.
Макс был уже на середине, когда я увидел, что к нему стремительно приближается огромная крутящаяся вокруг своей оси старая лиственница, влекомая разбушевавшимся потоком. Друг стоял на плоту спиной к ней и не видел опасности.
– Макс, уходи вправо! Сзади лесина! – закричал я.
Но мои слова разорвал и разметал по реке ветер, смешав с ливнем и шумом бурлящей воды.
Когда Макс обернулся, дерево уже было близко, оно к тому времени выкрутилось поперёк реки и неслось прямо на него, грозя смести плот. Друг пытался уйти, отчаянно работая шестом, но в том месте шест уже не доставал до дна. Дерево приближалось. Катастрофа была неизбежной. Но в нескольких метрах от плота лесину снова резко развернуло вдоль течения.
