Мы выросли в Тынде и помнили годы, когда дожди шли всё лето. Поэтому самым верным решением было как можно скорее покинуть остров.
– Придётся добираться до противоположного берега вплавь, – спокойно и уверенно сказал Макс.
– Вплавь?! – ужаснулся я. – Тут до берега метров двести, а плавать я не умею, ты же знаешь!
Мне стало страшно, что Макс сейчас решительно и смело сиганёт в реку и уплывёт, а я, как неудачливый Робинзон, останусь на острове один."
"– Да я и сам не смогу до того берега добраться, – грустно произнёс Макс.
– Унесёт течением, не выплыву.
Мы, расталкивая перед собой толщи холодной воды, побрели к зимовью. Вода дошла уже до середины опор, на которых стояло наше жилище. Мы стали собирать самые необходимые вещи и укладывать их в рюкзаки. Таких вещей оказалось немного. Я, несмотря на возражения друга, прихватил к тому же с собой сома. Вытащил его из мешка, который плавал возле зимовья, и посадил на верёвочный кукан. Сом был вялый, но ещё живой и, словно собачонка, тащился за мной на привязи по воде.
Мы сняли с наружной стены избушки моток проволоки, взяли топор и снова вернулись к берегу, но уже не к тому месту, где только что искали лодку, а чуть выше по течению, где был большой завал из брёвен. С помощью топора и проволоки мы решили сделать плот и переплыть протоку.
Но выяснилось, что брёвна в завале на плот не годятся, они были с корневищами, которые невозможно было быстро отсоединить, так как пролежавшая в воде лиственница стала каменной и рубить её было трудно.
К тому же брёвна были тяжёлые и имели плохую плавучесть. А вода между тем прибывала и доходила нам уже выше пояса.
Выискивая в завале подходящее дерево, я вдруг наткнулся взглядом на инородный предмет, несвойственный природе: грязно-жёлтый, большой и плоский, который болтался вдалеке на воде среди кустов. Я бросил работу и побрёл в его сторону. Оказалось, в кустах застрял принесённый рекой большой кусок плотного жёлтого пенопласта. Это был единственный раз, когда я искренне поблагодарил человечество за безобразную привычку захламлять природу строительным мусором.
– Ничего себе! – воскликнул Макс, когда я вернулся к завалу с пенопластом. – Вот то, что нам нужно!
– Это моя компенсация за утраченную лодку, – радостно и гордо ответил я.
Работа у нас закипела дружно и с новой силой. Мы отыскали в завале несколько сухих хлыстов, разрубили их топором, связали крест-накрест в виде решётки и сверху этой решётки прикрепили проволокой пенопласт.
