– Ваши шутки пгосто возмутительны! – вскинулся Карлион. – Гегцог Окделл, вы отвечаете за нашу безопасность?
– Разумеется, – пожал плечами Ричард, – галерея надежно охраняется.
– Но они могут стгелять, – не унимался агарисец, – с кгыши или из толпы.
– Сударь, – предположил Джеймс Рокслей, – мне кажется, вы не только трус, но и невежда. Ну как вы это представляете? Тут нет ни одной крыши, с которой можно в вас попасть. По-вашему, убийца встанет перед галереей, вытащит мушкет, прицелится, причем не в герцога Окделла, не в меня, не в Кракла, а именно в вас?
– А стоило бы, – заметил Борн.
– Жаль, горожане не позволят.
– Жители Раканы празднуют вместе со своим государем, – ввернул Кракл, – не сомневаюсь, этот день войдет в историю, как день всеобщего примирения и согласия. И символом его станет преображенная Дора.
– Это мудгое и кгасивое гешение, – завел Карлион, но Ричарду было не до старого надоеды. У фонтана юноша заметил толстенькую фигурку, показавшуюся странно знакомой. Малышка была в белом, усыпанном блестками платьице, за ее спиной топорщились золоченые крылышки, а голову украшал кружевной чепчик, поверх которого переливалась бутафорская корона.
И все-таки Ричард ее узнал! Эта толстушка бродила по дому убитого ювелира."
"Карлион о чем-то спорил с Краклом, Рокслей потягивал грог и обсуждал с Удо будущий смотр, а Дикон не мог отвести взгляда от маленькой ювелирши. Существовал ничтожный шанс, что карас подобрала именно она, но на Изломе и песчинка становится горой.
Эта встреча не случайна, нужно расспросить девчонку, вдруг она вспомнит.
Юноша поискал глазами капитана Локка, но тот отдавал какие-то распоряжения, да и как объяснить свое внимание к маленькой горожанке? Если камень найдется, Повелитель Скал подарит его сюзерену, но это должно стать сюрпризом. Ричард с тревогой глянул в сторону фонтана, кругленькая фигурка исчезла, и сердце юноши оборвалось: он уже не сомневался, что карас взяла именно толстушка. Для маленькой мещанки реликвия Раканов просто черный камушек, она только рада будет обменять его на жемчуг или кораллы.
Удо распрощался и исчез – в полдень графу предстояло кого-то где-то сменить. Дейерс вынул из чехла лютню и с озабоченным видом тронул струну. Кракл заговорил с Мореном о новом торговом кодексе, к агарисскому Карлиону присоединились Берхайм и Кавендиш. Теперь понятно, почему нет Робера. Иноходец не может простить трусу Ренквахи, но Альдо запретил ссоры и поединки.
