Зачем ему перевязь после всего? После Айнсмеллера, после Люра? Им все равно не войти в башню...
– Что у тебя с руками? – Матильда! В первый раз в жизни Робер мог бы назвать ее старухой. – Поранился?
– Нет, – но руки в крови, как глупо!
– Ты зачем Дейерсу нос расквасил? – хмыкнул Альдо. – Певец он, конечно, паршивый, но зато от души.
– Врать не стоит даже от души. – Матильда словно спала на ходу, спала и видела кошмар. – Хорошо, что прогнал это недоразумение, но калечиться-то зачем было?
– Не понимаю, – пробормотал Робер, глядя на чужую лютню в собственных руках, – у нее нет струн, а она играла.
Как?
Глава 6
Ракана (б. Оллария)
399 года К.С. 24-й день Осенних Молний
1Пальцы Эпинэ были изрезаны в кровь, а струны лопнули. Дурная примета, но Иноходец сам виноват. Зачем было набрасываться на Дейерса?! Он, конечно, не Дидерих и не Веннен, но он нашел нужные, правдивые, справедливые слова.
– Что ты пел? – резко спросил Альдо.
Иноходец не ответил, только взял у Матильды платок и вытер пальцы. Святой Алан, он совсем сумасшедший. Или пьяный. Хорошо, Альдо, увидев, что творит герцог Эпинэ, велел отойти всем, кроме Матильды и Повелителей, хотя Валентину тут делать нечего.
– Робер, – сдвинул брови сюзерен, – о Дейерсе мы поговорим позже, откуда ты взял эту песню?
– Точно не помню, – Эпинэ засунул окровавленный платок за обшлаг рукава, – слышал как-то в Эпинэ. От брата.
– Я знаю эту песню, – подал голос Дикон.
Вспоминать Ворона не хотелось, но сюзерен ждал ответа. – Герцог Эпинэ спел ее не до конца. В ней должно еще быть о Скалах и Ветрах.
– У Слова Повелителей много куплетов, герцог, – раздвинул губы Валентин. – Павсаний пишет, что изначально их было двадцать и один, но все знал лишь анакс.
– Переводы искажают первоначальный смысл, – нахмурился Альдо, – но Повелитель Молний прав. Сегодня гальтарские песни уместней новых, а радость уместней печали.
Кэртиана начинает новый Круг, и Талигойя вместе с ней! Это наш Круг, друзья мои, наш и ничей больше, так что будем веселиться! Хозяин Круга, твое слово!
Дикон вздрогнул. Излом, ночь, зима. «Четверых Один призвал». На призыв Альдо Ракана откликнулись трое, но один не в себе, а второму верить нельзя.
– Господа, – только бы не сбиться, не забыть слова, – Круг замыкается. Дряхлое умирает, вечное возрождается.
