Высокий и рыжий вытащил из-за пазухи голубя и подбросил. Обалдевшая от свободы, холода и солнца птица едва не упала, но выправилась и затерялась среди крыш и ветвей.
– Да здравствует Эпинэ! – заорал парень. – Иноходец в свинячьем стаде!
– Ура Югу! – подхватил второй.
– Юг, сними раканьи тряпки! Мы с тобой!
– Давить север! – завопил заводила, вскакивая на основу каменной ограды. – Долой Таракана!
Несколько дюжих цивильников, расталкивая толпу, бросились к бузотерам, но те, на прощанье еще разок проорав «Ура Эпинэ», куда-то юркнули и исчезли.
Робер обернулся: на лице Жильбера Сэц-Арижа блуждала блаженная улыбка.
Глава 2
Ракана (б. Оллария)
399 года К.С. 24-й день Осенних Молний
1Бочку на коронацию не допустили – рожей не вышел и не рожей тоже, что его и спасло. Жирный горбоносый жеребчик с маленькими хитрыми глазками блаженствовал в деннике, Матильда бы с радостью поменялась с ним местами, но принцессам сено хрумкать никто не даст.
Ее Высочество оперлась о руку царственного внука и под грохот оркестра сползла с крыльца. Праздничек, чтоб его, начался.
Альдо галантно зашвырнул бабку на многоопытную белую кобылу. Скотина сияла от золота, попону украшали геральдические звери, на уздечках брякали подвески, а грива была подобрана какими-то прищепками. Уроды, их бы так причесали!
Матильда разобрала поводья, незаметно тронув скрывавшие фляжку оборки, и, вспомнив об этикете, буркнула:
– Благодарю.
– Матильда, – прошипел король талигойский, – злиться будешь вечером, а сейчас веди себя прилично.
– Прилично? – принцесса ткнула пальцем в изуродованную лошадь. – Вот с этим?
– В Гальтаре на конях с неубранными гривами ездили только плебеи, – отрезал внучек, – ты просто не привыкла.
– И не привыкну, – предупредила Матильда. – Учти, это первый и последний раз.
– Учел, – подмигнул Альдо и поправил сползший на одно ухо кедровый венок. Матильда с ненавистью глянула на подданных во главе с Берхаймом и промолчала.
Альдо сдвинул брови и вскочил в седло.
– Вперед, Ваше Высочество! – виконт Мевен, которому в великий день доверили пасти вдовствующую кучу, взял кобылу под уздцы. Стоило всю жизнь ездить верхом, чтоб на старости лет превратиться в тряпичный тюк.
Грохнула пушка, возвещая о начале церемонии, с наскоро сооруженной галереи рванула вверх голубиная стая, трубы завыли что-то победное.
