– Как вы?
– Определенно, жив, – серые глаза с удивлением шарили по полутемной комнате. – Где мы? Ничего не помню...
– Вас оглушило, – начал Руппи, – реем. И еще ранило в плечо, но рану уже зашили.
– Где мы? И чем все кончилось?
Другой бы велел говорить правду, но не Ледяной. Адмиралу бы и в голову не пришло, что его люди могут лгать. И ему не лгали, по крайней мере, те, у кого была совесть.
– Мы в Хексберг, – Руперт запнулся на отвратительном слове, – в плену.
– Я бы так и подумал, если б не алые флаги, – тихо сказал адмирал.
– Значит, Альмейда себя переоценил. Что «Ноордкроне»?
– Когда мы уходили, Шнееталь собирал всех, кто был на ногах. Они не могли удержаться в линии, но решили стрелять до конца.
– Зря. – Олаф приподнял голову и поморщился. – Больше ты ничего не знаешь?
– Шаутбенахт поручил мне позаботиться о вас. Вам был нужен врач...
– И ты предпочел сдаться? – усмехнулся одними губами адмирал. – Должен сказать тебе спасибо. Умирать из ложной гордости я бы не хотел.
– Вы..
. Вы правда так думаете? – выпалил Руппи, прежде чем понял, что сморозил. – Простите.
– Я правда так думаю, – подтвердил адмирал. – Вода тут есть? Дай, пожалуйста.
Вода была, было и вино, но Руппи налил воды. Ухаживать за ранеными ему еще не доводилось, но Кальдмеер сумел приподняться на здоровой руке, оставалось только придерживать кружку.
– Ветер? – Адмирал вновь откинулся на подушки. – Или у меня в голове шумит?
– Шторм.
– Я этого боялся... Ты мне так и не сказал, где мы. На тюрьму не похоже.
"
"– Капитан галеры, который нас подобрал... Он – фельпец, но живет у Бешеного...
– Значит, Вальдес, – Кальдмеер привычно тронул шрам. – Он знает, кто я?
– Нет, но себя я назвал.
– Что ж, значит, представлюсь сам.
2– Мы подошли почти на пистолетный выстрел, – глаза Берто блеснули. – «Франциск» все же флагман, на абордаж лезть неприлично, а вот нас взять пытались. То есть не пытались, просто кэцхен их прямо к нам потащила. А у нас, как назло, пушки на нижних палубах не заряжены.
Канониры носятся, но не успевают, а дриксы – вот они.
Альмиранте как стоял, так и стоит, только попробовал, как шпага ходит, и тут «гусям» с кормы заходит «Черный лев». И в упор! Никогда не думал, что борт сразу разлетится. В сотне бье от нас тонуть начали, а тут и пушки зарядили. Мы и добавили. По носу! Дриксенская гордость только булькнуть успела...
– Готово, – Дитрих торжественно водрузил на стол чашу, из которой рвались голубые призрачные огни.
