Мы понимаем, как тяжело нам придется, но мы не отдадим родной земли, то есть воды, даже если придется в нее лечь. Пусть нас мало, но мы не отступим!
Наш добрый негоциант слышал все своими ушами и видел своими глазами. Как ты думаешь, после такого дриксы станут лазить по кустам в поисках собаки или сразу шмыгнут в курятник?
– Шмыгнут, – решил Луиджи и спросил то, что давно собирался: – Хоть ты мне скажи, как «гусей» правильно называть, дриксы или дриксенцы?"
"– Для талигойцев они дриксенцы, то бишь подданные кесаря, – если Вальдес и удивился вопросу, то вида не показал, – а для бергеров и иже с ними – дриксы.
Это больше, чем вражда... Куда там эсператистам и олларианцам!
– Почему? – солнце все еще не желало заходить. Наоборот, оно словно бы приподнялось и стало еще больше. – Что они не поделили?
– Был бы здесь мой родственник Вейзель или, того страшнее, моя тетушка, – Вальдес сделал большие глаза, и фельпец не выдержал, хихикнул, – ты бы погиб под обрушенными на твою голову «гусиными» прегрешениями.
Бергеры не забывают ничего. Это у южан месть на клинке: смыл и забыл, у северян она – в костях. Не вытащишь.
– Расскажешь? – Это не первый закат, который он видит и не последний, почему же так тошно?
– Ну, держись. – Пусть болтает о чем угодно, потому что нет ничего страшней молчания и красно-черной бездны. – Да будет тебе известно, что дриксы, гаунау и бергеры в Золотых землях – чужаки. Обитали они раньше за Полночным морем, вариты – в Седых землях, агмы – на острове Агмарен. Вариты и агмы были родичами, но не очень ладили.
Мой дорогой дядюшка Вейзель меня укусит, несмотря на всю свою кротость, только сдается мне, что островитяне портили кровь варитам не хуже, чем марикьярские корсары обитателям побережья. Увы, агмам не повезло. На остров навалились льды, пришлось уходить на юг.
Бедняги решили перебраться к варитам, но налетать, грабить и убегать совсем не то, что прийти и поселиться. Их не пустили и изрядно потрепали. Агмы двинулись дальше, через море, которое тоже оказалось не в духе.
До Золотых земель добралась едва ли половина тех, кто бежал от варитов, и едва ли четверть ушедших с Агмарена. Злиться на стихии в те времена было неприлично, винить в своих бедах себя – неприятно. Вот агмы и решили, что во всем виноваты вариты, которых и прокляли по всем правилам демонопочитания.
– Предки дриксенцев и гаунау приняли эсператизм, а бергеры остались язычниками, – припомнил Луиджи полузабытые уроки, – если я ничего не путаю.
