Хоть бы и того черноусого упыренка, что крутится возле Альдо. И еще косого болтуна, как, бишь, его?
Ее Высочество вытащила заветные, даренные шадом пистолеты и принялась чистить. Просто так, для удовольствия.
Проще всего было послушать Лаци, хлопнуть дверью и убраться в Сакаци к Клементу под хвост. И она б убралась, дури́ Альдо не на пороховом складе.
2Синяки почти сошли, но рука все еще болела. Это было неприятно, но терпимо, и Дикон, вопреки стенаниям теперь уже двух врачей, сел в седло.
Пусть видят, что герцог Окделл здоров и готов служить своему сюзерену. Альдо трижды присылал справляться о здоровье Повелителя Скал, а в последней своей записке намекнул, что будет огорчен отсутствием потомка Алана в Старом парке, но Ричард не пропустил бы такое событие и без писем.
Справедливость к живым начинается со справедливости к мертвым. Узурпатору и объявленной святой блуднице не место в храме, построенном на месте древнего святилища. Подлежат забвению и их имена.
Олларии нет, есть Ракана, а святая Октавия была и есть лишь одна – легендарная агарская отшельница. Придет время, эсператистских святых забудут так же, как олларианских, и в Кэртиану вернется истинная вера, но сперва нужно выкорчевать память о Франциске. Слишком многие видят в узурпаторе великого короля, спасшего распадающееся государство. Это было бы правдой, захвати Оллар Гайифу или Дриксен, но он поднял руку на потомков богов!
Показалась Фабианова площадь, Ричард придержал линарца, оглядывая заполненное пляшущим мокрым снегом пространство между бывшим особняком Колиньяров и церковью Святого Фабиана.
Храм будет перестроен и в третий день Осенних Молний вновь освящен именем святого Алана. Туда из Ренквахи перенесут прах отца, а сам святой Алан вместе с маршалом Эктором обретут последний приют в Старом парке.
Последнее обстоятельство вызывало у Дика целую бурю чувств. Умом юноша понимал, что отдавший жизнь за короля и Талигойю Эктор не виноват в том, что его потомки выродились в трусоватых подлецов, но стоять рядом с Валентином во время церемонии?! Юноша подозревал, что Альдо таким образом пытается примирить Повелителей Скал и Волн, и он, опять же, был прав, но как же это коробило.
Ричард смахнул с плеч и полей шляпы навязчивый снег и свернул с Медвежьей на Октавианскую. Был пусть и хмурый, но день, рядом гарцевал Эндрю Нокс, а на душе лежал даже не камень, а кусок льда.
