Мокрая шерсть под ногами казалась отвратительной, пролитое снадобье пахло увядающими лилиями и еще чем-то, чем пахнет в подвалах и нежилых комнатах, в Надоре таких было много. Дик схватил подсвечник, он тоже был влажным. Святой Алан, да что ж такое?! А может, это очередной кошмар? Комнату с вечера отменно протопили, дом заперт, все в порядке, но он ранен, и у него жар, вот и снятся холод и чужие шаги. Сейчас он проснется, на этот раз окончательно, и больше не ляжет. Юноша с силой ущипнул себя за руку, прекрасно понимая, что это не поможет.
Испятнанный лунными пальцами мрак отступил перед вползшим в комнату светящимся маревом, словно ренквахские огни оторвались от породившей их трясины и пришли в дом человека, некогда нарушившего их покой. Вздохнули, словно жалуясь на дряхлость, и рассыпались трухой двери, и в проеме, уперев руки в бока, встал кто-то высокий и грузный. За спиной гостя клубилась тусклая зелень, и Дик мог видеть лишь силуэт, напоминавший отрастившую конечности бочку. Бонифаций? Но варастийский епископ не носит ни шляпы с пером, ни шпаги, и ему нечего делать в столице, хотя это же сон! Он не должен об этом забывать, и тогда он проснется.
Он должен проснуться!
– Ха! – ночной гость шагнул вперед. – Унар Окделл, как вы приветствуете своего капитана?
Арамона?! Бред какой... А может, не бред, а глупая шутка. И ясно чья.
– Прекратите балаган! – рявкнул Ричард. – Сколько вам заплатил герцог Придд за это представление?!
– Ха! – вошедший топнул сапогом с белым отворотом. – Я служу Ей. Запомни это, унар Окделл.
Ей, и никому иному.
Толстый капитан двинулся к камину, его шаги были странно вязкими, словно он шел по болоту.
– Ты не Арамона, – выдохнул Ричард в приближающуюся, знакомую до отвращения пасть и осекся, потому что раньше рожа Свина была багровой и от него несло вином, чесночными колбасками и по́том. Теперь в воздухе висел запах вянущих лилий и сладкой гнили, а кожа капитана Лаик стала белой и рыхлой, словно творог.
– Ты – мой унар, – проникновенно сказал Свин, беря Ричарда за плечо.
– Но я больше за тебя не отвечаю. Ты мне не нужен. Она тебя не ждет, у тебя есть свой хозяин. Она говорит, между вами кровь и клятва. Твоя клятва и твоя кровь...
– Ты – сон, – Ричард сам не знал, кричит он или шепчет, – сон, уходи... Пусть четыре скалы защитят от... От...
– Скалы не простят клятвопреступника. – Арнольд Арамона выпустил Ричарда, и юноша, оскользаясь на гнилых досках, отступил к камину. – Ха! Я сказал, ты слышал. Но ты был дурным унаром.
